Поток счастья и радости

,

Том 8, глава 6
18 – 28 июля 2007

 

Как и предсказывал начальник пожарной команды Ничожа, дожди не прекращались, но мы продолжали свои фестивали по побережью Балтийского моря. Польские СМИ винили в небывало плохой погоде глобальное потепление. А местные благочестивые фермеры говорили, что Бог недоволен тем, что правительство согласилось с рыночными ценами Евросоюза. Один из новых преданных (изнуренный большим количеством харинам) пошел еще дальше, предположив, что мы, должно быть, провели слишком много харинама-ягий – ведь известно, что ягьи являются причиной выпадения дождей.

Каковы бы не были причины, дождь не мешал людям приходить на наши праздники. Когда польское национальное телевидение отправило свою съемочную группу на побережье снимать репортаж о необычайно дождливом лете, они посетили первый день нашего фестиваля в Побирово. Они планировали пробыть двадцать минут, но, заинтересованные увиденным, задержались почти на четыре часа.

– Все другие развлеченья на побережье меркнут по сравнению с вашим фестивалем, – сказала репортер. – Он настолько масштабный, так хорошо организован, такой привлекательный, что мы хотим не только поставить его в наш репортаж, но и снять документальный фильм.

Они взяли интервью у нескольких преданных, потом пошли поговорить с гостями. Я немного беспокоился, что они наткнуться на какого-нибудь странного человека, который скажет что-нибудь не то, но Кришна послал замечательную семейную пару для интервью.

– Мы были на их фестивале в Колобжеге несколько дней назад, – сказала с улыбкой женщина.

– Нам так понравилось, – добавил ее муж, – что мы позвонили боссу в Варшаву и попросили продлить нам отпуск на 4 дня, чтобы приехать и сюда в Побирово.

Когда съемочная группа уезжала, продюсер сказал Джаятама дасу:

– Не переживайте так из-за дождя. На ваши фестивали приходит больше людей, чем на все остальные развлекательные мероприятия этого лета на побережье, вместе взятые.

В Миеджздрое (Miedzyzdroj) фестиваль был в амфитеатре на пляже. Поскольку места было мало, мы смогли поставить только несколько палаток. И снова – дождя не пришлось долго ждать. Он то шел, то прекращался. Обычно у нас на фестивале много палаток, где гости могут укрыться от дождя, а тут им приходилось уходить, чтобы переждать дождь. Тем не менее, как только дождь прекращался, они решительно возвращались на свои места, чтобы насладиться шоу.

Я встретил одну семью, которая возвращалась в амфитеатр после очередного схлынувшего ливня.

– Об этом фестивале нам рассказали друзья, вернувшиеся из отпуска на прошлой неделе, – сказал мужчина. – Мы проехали вчера 400 километров, чтобы попасть сюда, так что хотелось бы увидеть все.

Однажды утром, когда наша команда уже собралась ехать на подготовку фестиваля в Мржежино (Mrzezyno), Нандини даси позвонил капитан порта.

– Извините, но в этом году вас здесь не ждут, – сказал он.

– Но мы ведь ещё шесть месяцев назад подписали договор с городской администрацией, – возразила Нандини.

Она стала звонить в городскую администрацию.

– Наверное, он просто хочет взятку, – сказала Нандини, повернувшись ко мне.

По милости Кришны ей удалось связаться с управляющим морскими портами Польши.

– Я знаю о ваших фестивалях, – сказал он. – Две недели назад я был с семьей в Колобжеге. Я скажу подчиненным, чтобы не мешали вам проводить фестивали.

С его благословениями наша команда отправились в путь, и вскоре мы вновь столкнулись с нашим главным оппонентом – дождем. В этот раз это был не просто ливень – это был ураган. Нам удалось подготовиться, но когда мы с целым автобусом преданных приехали в город на харинаму, некоторые улицы были затоплены.

В промежуток между ливнями мы выпрыгнули из автобуса и повели харинаму по тротуарам. Нам удалось распространить всего несколько тысяч приглашений, и снова зарядил дождь. Мы помчались в автобус и сидели там в ожидании следующего перерыва.

– Как же люди узнают о фестивале, если мы не сможем провести харинаму? – раздраженно сказал я.

– Не беспокойтесь, гуру Махарадж, – успокоил меня преданный рядом. – Неделю назад я распространял здесь книги, и с кем бы я ни разговаривал, все собирались прийти сегодня на фестиваль. Я был поражен. Некоторые говорили, что они специально спланировали свой отпуск так, чтобы попасть. Многие узнают через радио и интернет. Даже если мы не сможем провести харинаму, то все равно соберется много людей.

Пока мы сидели в автобусе, я попросил одного преданного позвонить в бюро погоды. Прогноз был хуже некуда: “Непрекращающийся дождь до конца дня и всю ночь, завтра днем возможно прояснение”.

Поскольку было очевидно, что дождь не закончится, мы отправились на фестивальную площадку. Мое сердце дрогнуло, когда я увидел, что большая часть территории под водой.

– Похоже, придется отменить еще один фестиваль, – сказала Нандини, приехавшая вместе с нами.

– Пока не отменяем, – ответил я ей. – Будем ждать до последнего.

– Но гуру Махараджа, – возразила она, – льет как из ведра. Территория затоплена, большинство преданных промокли до нитки. Программа должна начаться через час. На что тут надеяться?

– У меня план, – сказал я, лихорадочно размышляя. – Отвозим преданных обратно на базу, чтобы они переоделись в сухое. Тем временем, если дождь прекратится, вызовем пожарную команду, чтобы они откачали воду насосами, как это было в Ничоже. Пока преданные не вернутся, танцоры из Манипура начнут представление.

– Потребуется минимум полтора часа, чтобы автобусы съездили на базу и вернулись обратно, – быстро прикинула Нандини. – Также нужно время, чтобы откачать воду. И это только если дождь прекратится.

– Шансов мало, – сказал я. – Но мы ничего не теряем.

Мы быстро посадили преданных в автобус и отправили их на базу сменить одежду.

Оставшиеся несколько человек расположились в микроавтобусе и стали смотреть на небо: тучи всё сгущались, и дождь всё лил и лил. Через 45 минут вдруг вдалеке блеснул луч света. Впервые за много дней мы увидели солнце. Это было так неожиданно, что Амритананда вскочил и закричал:

– Смотрите! Солнце!

Через мгновение оно скрылось, но для нас это был знак свыше и надежда, что фестиваль все-таки состоится.

К нашему удивлению через 20 минут подул сильный ветер, и на небе не осталось ни облачка. Как только ветер затих, прибыла пожарная команда с шестью большими насосами, и они начали откачивать воду с фестивальной площадки. Через час площадка была суха. Все это время мы неподвижно сидели на своих сиденьях.

Когда пожарная команда стала собирать оборудование, я взглянул на вход в порт и увидел сотни людей, которые шли к нам.

– Люди идут на фестиваль! – закричал Амритананда.

– Запускайте генератор!- крикнул я техникам. – Включайте звук и свет. Начинаем представление!

Я повернулся к менеджеру сцены Враджа Кишоре дасу:

– Скажи, чтобы манипурцы быстро переодевались. У них есть десять минут.

Я бегал по площадке, помогая все организовывать, и в какой-то момент посмотрел на часы. Фестиваль начинался с двухчасовым опозданием, но все-таки начинался!

Через несколько минут сотни людей уже сидели на скамейках перед сценой, на которой труппа из Манипура с сияющими барабанами возвещала о начале представления раса-лила.

В это время с базы вернулись преданные. Я никогда не забуду выражения их лиц, когда они смотрели из автобуса на эту сцену. Площадка была залита солнцем. Тысячи людей стекались на фестиваль. Палатки были забиты до отказа. У ресторана выстроилась 20-метровая очередь, а в палатке, где показывали, как готовить вегетарианские блюда, собралась толпа человек в 200. В палатке йоги 30 человек сидели в позе лотоса с закрытыми глазами и слушали указания инструктора. Пока я шел к автобусу, мне навстречу попадались люди с книгами Шрилы Прабхупады, которые они только что купили на книжном столике.

Ко мне подошла пожилая женщина.

– Моя внучка сейчас в Германии и не смогла прийти сегодня на фестиваль, – сказал она. – Она была здесь три года назад и выиграла сари в танцевальном конкурсе. Она надевает его каждое утро и танцует, напевая Харе Кришна, перед тем как идти в школу.

Она дала мне записку.

– Особенно, – сказала она, – внучка просила передать привет Гокуларани, Раджешвари-севе и Матхурешвари. Вы можете передать им эту записку?

– Да, мэм, – ответил я.

– Теперь пойду к сцене, сделаю несколько фотографий для нее, – сказала она, прощаясь.

Продолжая обход, я увидел Нандини, которая разговаривала с хорошо одетым мужчиной.

– Это управляющий морских портов, – представила она его. – Он пришел, чтобы лично убедиться, что все в порядке.

– И посмотреть на фестиваль, – с улыбкой добавил он.

– Его лучший друг сейчас в Индии, – сказала Нандини, – и именно он вдохновил его придти сюда. Но наш друг только что отправил ему СМС-послание: “Индия, во всей своей красе, сейчас здесь в Мржежино. Нет нужды куда-то ехать”.

Наша охрана подсчитала, что на фестиваль пришло больше 5 тысяч человек и большинство из них остались до конца программы.

– Кто поверит, когда я напишу обо всем этом в Дневнике? – сказал я Амритананде, когда мы возвращались на базу, освещенные светом полной луны и звезд. – Потоки дождя неожиданно превратились в поток счастья и радости.

– Я верю, потому что я был там, – сказал он и заулыбался. – А если кто-то усомнится, то у нас есть 5 тысяч свидетелей.

акашмад эвайтад бхуванам абхитах плавитам абхум
маха премамбходхех ким апи раса ваньябхир акхилам
акасмач чадриташрута чара викарайр алам абхуч
чаматкарах кришне канака ручиранге ватарати

“Весь мир внезапно потонул в нектарных водах океана чистой любви к Кришне.
Никто прежде не слышал и не видел удивительнейших признаков этой восторженной любви.
Это проявилось нежданно, – только потому, что Господь Кришна
сошел в великолепной форме, подобной расплавленному золоту”.

[ Шрила Прабодхананда Сарасвати, “Шри Чайтанья-чандрамрита”, глава 10, стих 115 ]

Солнечный свет Его милости

,

Том 8, глава 5
17 апреля – 17 июля 2007

 

Первую неделю июня я проповедовал в Соединенных Штатах, а затем поехал к Гирираджу Свами в Калифорнию, чтобы отдохнуть и подготовиться к летним фестивалям в Польше. Каждый день я повторял мантру, читал книги и делал упражнения. После месяцев интенсивных поездок по всему миру, мне нужно было привести себя в форму перед 48 фестивалями.

Во время упражнений я медитировал на предстоящий тур, представляя, как выступает на сцене ИСККОНовская танцевальная труппа, которую мы пригласили из Манипура. Я также вспоминал театральный реквизит, который пополнился двумя куклами, с которыми будут воевать Кришна и Баларама: двухметровой гориллой Двивидой и трёхметровым слоном Кувалаяпидой. Я почти видел изумленные лица наших гостей.

Но однажды мне позвонила Нандини даси, и я понял, что не только я медитирую на наш летний тур. Тем же заняты и наши постоянные враги.

– Вчера, – сказала она, – мне позвонил директор школы, которую мы арендуем каждый год под базу на побережье. Он сказал, что несколько дней назад ему позвонили из правительства и официально предложили крупную сумму денег на ремонт школы при условии, что он откажет нам в аренде в этом году. Он отказался, объяснив, что уже дал нам слово и не собирается нарушать свое обещание.

Я подумал, что каждый год, как только мы начинаем действовать, наша оппозиция поднимает свою отвратительную голову. Я вспомнил слова Чанакьи Пандита из его Нити-шастры:

“Нельзя тревожить сон змеи, царя, тигра, осы, маленького ребенка, чужой собаки и дурака” [ Нити-шастра, глава 9, стих 7 ].

Двумя днями позже тучи стали сгущаться. Позвонил Джаятам и сказал, что он только что разговаривал с директором школы в Коштыне, которую мы ежегодно арендуем на время Вудстока для преданных в августе.

– Правительство и ему предложило денег на ремонт школы, – сказал Джаятам, – но при этом они настаивали, что ремонт должен проходить именно в августе. В общем, он сказал, что не сможет сдать нам школу на время Вудстока. Очевидно, это часть большой стратегии.

“Во время войны, – подумал я про себя, – истина становится первой жертвой” [Б. Картер].

Через несколько дней я полетел в Варшаву, где мы встретились и разработали свою стратегию. Нандини начала с рассказа о том, с какими трудностями пришлось ей столкнуться при получении разрешения для наших фестивалей в Колобжеге.

Это самый большой и популярный город на побережье, и в прошлом году на наш фестиваль в этом городе приезжал посол Индии. Я попросил Джаятама и Нандини поговорить лично с каждым, кто имеет отношение к этому делу, другом или врагом.

Нандини тут же позвонила мэру Коштына. Договорившись о встрече, они с Джаятамом немедленно отправились за 400 километров, чтобы поговорить с ним. После этого она позвонила мне.

– Как только мы зашли, он сказал нам не беспокоиться об аренде школы, – сказала она. – Он сказал, что все устроит. Потом он стал задавать вопросы о нашей философии и образе жизни. Он был в нашем лагере во время Вудстока в прошлом году. Мы проговорили 3 часа.

Первый раз за десять дней мы вздохнули с облегчением.

Но проблема с получением разрешения на проведение фестиваля в Колобжеге ещё не была решена. От секретаря города мы узнали, что городской совет только что решил обложить большой платой проведение наших мероприятий. И снова мы решили использовать персональный подход, и Нандини позвонила недавно избранному мэру, чтобы поговорить с ним.

– Не беспокойтесь, – сказала она перед своим звонком ему. – Я уверена, что он поможет нам. Я знала его еще до того, как его избрали мэром.

– Мы – некоммерческая организация, – сказала она в начала разговора. – Мы проводим культурные мероприятия бесплатно. Мы привнесем праздничное, радужное настроение в ваш город. Вы не вправе брать с нас деньги. Все наши люди – добровольцы. Мы им не платим. Они жертвуют своим летним отдыхом, чтобы поделиться прекрасной духовной культурой Индии с жителями Вашего города и туристами.

Через 15 минут он согласился с ее аргументами и пообещал еще раз поговорить с городским советом.

Сделав паузу, он спросил: “Ваш голос кажется мне знакомым, мы уже встречались?”

– Да, – ответила Нандини.

Мэр на мгновение задумался.

– Точно, – сказал он. – Припоминаю. Три года назад, когда я был директором школы, вы приходили ко мне в гости.

– Так и есть, – сказала Нандини.

– Однажды я пришел на ваш фестиваль, – продолжал мэр, – и хотел пообщаться со специалистом по Аюрведе, чтобы узнать как вести более здоровый образ жизни. Но было очень поздно, вы уже заканчивали фестиваль. Я познакомился с вами и спросил, сможете ли вы прийти ко мне домой с консультантом по Аюрведе. Вы согласились, и пришли ко мне с ним в полночь по пути с фестиваля. И потратили три часа, рассказывая, как жить здоровой и счастливой жизнью. Я очень благодарен за то, что вы рассказали. По поводу вашей просьбы я перезвоню вам завтра.

На следующий день он позвонил в 9 утра.

– Вам разрешили провести фестиваль, – сказал он. – Платить ничего не нужно. И мы предоставим вам главную площадь города.

Когда Нандини сообщила мне об этом, я сказал:

– Сейчас все выглядит благоприятным.

Но все еще было впереди. В эту же ночь, в два часа ночи Нандини получила в школе срочный звонок от Аджиты даса, отвечавшего за приезд 18 индийских танцоров из Манипура. Турецкие Авиалинии в Дели отказывались пропустить их на борт, поскольку не могли прочитать польское приглашение.

– Но у вас же есть польские визы, – воскликнула Нандини.

– Похоже, им плевать, – ответил Аджит. – Они требуют в течение 10 минут выслать им по факсу копию приглашения на английском языке. Посадку на рейс уже объявили.

Без труппы из Манипура мы потеряли бы половину сценической программы, поэтому Нандини быстро перевела приглашение на английский язык и бросилась на поиски факса в школе. В последнюю минуту она нашла его и отправила приглашение. Оно пришло за мгновение до окончания посадки.

Через 10 часов ей позвонил работник иммиграционной службы аэропорта Варшавы.

– Мы разрешим этим людям из Манипура въехать в страну лишь потому, что знаем о ваших фестивалях, – сказал он.

Итак, по милости свыше и умению решать все в последнюю минуту, мы наконец-то были готовы начать фестивали. 280 преданных из 18 стран собрались в школе и в течение недели готовились к первому фестивалю в Джвиржино.

Но все наши вместе взятые навыки не смогли подготовить нас к бешеной атаке, которую припасла для нас мать-природа.

Темные тучи появились на горизонте в тот момент, когда преданные садились в автобус, чтобы отправиться на первую харинаму в Джвиржино. Когда мы подъехали к городу, тучи угрожающе обложили все небо, но к счастью, были только слышны раскаты грома.

На следующий день мы провели фестиваль, и, как обычно, пришли тысячи людей. Тучи продолжали нависать, и мы знали, что они разверзнутся – это лишь вопрос времени.

В первый день фестиваля в Ничеже тучи прорвало. Ливень шел пять часов и залил большую часть фестивальной площадки. Солнце появилось лишь за час до начала программы. Мы тут же вызвали пожарную команду, и они насосами откачали всю воду как раз к началу фестиваля.

Командир пожарников подошел ко мне.

– В июле можете ждать дождя в любой момент, – сказал он.

– Весь месяц? – я был поражен.

– Редкий день не будет дождя, – ответил он. – Я здесь всю жизнь живу, знаю все причуды здешней погоды.

Я сидел удрученный, когда ко мне подошел Джаятам и показал на дом около фестивальной площадки.

– Помните человека, который там живет? – спросил он.

– Да, помню, – ответил я. – Он был негативно настроен по отношению к нам на протяжении многих лет.

– Правильно, – сказал Джаятам. – Несколько раз он пытался отменить наши фестивали. Но однажды его сердце изменилось. Я встретил его несколько минут назад. Он поздравил нас с возвращением в город. А затем обратился с просьбой, которая меня просто поразила.

– И о чём же? – спросил я.

– Он сказал, что его 14-летняя дочь недавно стала вегетарианкой, – ответил Джаятам. – Он беспокоится, получает ли ее организм достаточно питательных веществ, и поэтому попросил меня и Нандини прийти к ним домой и научить ее готовить вегетарианские блюда.

На протяжении фестиваля время от времени шел дождь, но люди стояли, прячась под зонтами.

Проснувшись на утро второго фестивального дня, я увидел, что дождь стал еще сильнее. Во время лекции по Бхагаватам Джаятаму позвонили из городского секретариата.

– Нам с 7 утра звонят люди и спрашивают, будет ли фестиваль сегодня вечером, – сказала женщина. – Что мне им отвечать?

Джаятам повернулся, ожидая моего решения.

– Поедем на фестивальную площадку, посмотрим, что там, – ответил я.

Приехав, мы поняли, что мероприятие невозможно. Дождь лил, как из ведра – вся площадка была затоплена. Третий раз за 19 лет нам пришлось отменить фестиваль из-за дождя.

На следующий день мы поехали на харинаму, чтобы рекламировать следующий фестиваль в Колобжеге. Солнце едва проглядывало сквозь тучи, но на пляже лежали тысячи людей, решительно настроенные не позволить плохой погоде испортить их отпуск. Шри Прахлад дас, присоединившийся к туру, вел свой первый киртан этого лета. Большая группа киртана в течение нескольких часов пела и распространила тысячи приглашений.

Когда мы остановились передохнуть, многие преданные опустились на песок и стали повторять полуденную Гаятри-мантру, глядя на море. Вокруг нас сразу же собралась толпа людей.

Для них это было странно. То мы танцевали танцевали и пели, и тут через минуту молча неподвижно сидим на песке, глядя на море. Многие вежливо, даже благоговейно, ждали, пока преданные закончат читать Гаятри, а затем просили продолжить петь.

Прямо перед тем как нам подняться, Амритананда даса показал на газету, которую держал кто-то из подошедших.

– Пишут, что в горах на юге Польше снег идет, – сказал он.

– Снег в июле? – удивился я.

– Невероятно, но факт, – подтвердил он.

Вечером дождь шел на протяжении всего фестиваля, но это не помешало прийти многим тысячам людей. Они сидели под зонтами, заворожено наблюдая за танцами группы из Манипура, изображающими Раса-лилу, за их показом боевых искусств и за неповторимой манерой игры на барабанах.

Когда мы вечером возвращались на базу, микроавтобус остановила полиция. Офицер проверил документы на машину и обнаружил, что не был уплачен ежегодный регистрационный взнос.

– Звоните кому-нибудь и просите забрать вас отсюда, – сурово сказал он. – Мы ставим машину на штрафстоянку.

– На штрафстоянку? – переспросил Амритананда. – Пожалуйста, не надо! Она нужна нам для проведения фестивалей. Каждый день в течение лета мы проводим фестивали по всему побережью. Тысячи людей приходят на них.

– Что за фестивали? – спросил офицер.

– Фестивали Индии, – ответил Амритананда. – Мы из движения Харе Кришна.

– А, Фестиваль Индии! – радостно воскликнул офицер. – Несколько дней назад я был с семьей на вашем фестивале в Джвижино. Было чудесно. Моя маленькая дочка ходила в сари, взятом напрокат. Нам очень понравился спектакль, особенно большая горилла, и мы дважды ели в ресторане.

Он замолчал на мгновение.

– Ну хорошо, – сказал он. – Отпускаю вас. Ваши фестивали слишком значимы. Но пообещайте оплатить сбор до конца недели.

– Конечно, офицер, – выпалил Амритананда. – Харе Кришна!

– Харе Кришна, – ответил офицер, когда мы тронулись.

Когда мы подъехали к базе, снова пошел дождь.

– Похоже, предсказание пожарника сбывается, – сказал я Амритананде. – Это лето может оказаться самым дождливым за все последние годы.

– Тем не менее, – продолжил я. – Мы должны продолжать. Господь Чайтанья пролил на нас достаточно милости, чтобы мы не опускали руки.

Амритананда посмотрел на небо.

– Так или иначе, – сказал он. – Эти тучи кажутся более опасным врагом, чем люди, которые стремятся помешать нам арендовать школы под базы.

– Это так, – согласился я. – Нам просто нужно показать Верховному Господу, что наше желание распространять Его милость сильнее, чем неблагочестивые поступки тех, кто стали причиной таких ливней. Несомненно, если наши преданные помолятся все вместе, то сияние Его милости возобладает.

Лочан дас Тхакур пишет:

“Когда прекрасный закат обагрил горизонт и день подходил к концу, дождевые тучи внезапно закрыли небо.
Чем больше сгущались оин, тем в большее беспокойство впадали Вайшнавы.
Понимая, что надвигаются неудобства, они впали в уныние.
“Как нам избежать этого?” – думали они.
Тогда Господь Чайтанья заиграл на караталах и громко запел святые имена.
Полубоги ощутили в своих сердцах, что их жизнь увенчались успехом.
Вытягивая головы, они старались увидать с небес Господа Чайтанью.
Тогда дождевые облака рассеялись, небо расчистилось, и все Вайшнавы возликовали.”

[ “Шри Чайтанья-Мангала” Лочаны даса Тхакура, том 2, стихи 198-204 ]

Еще один шанс

, ,

Том 8, глава 4
16 марта – 16 апреля 2007

 

Когда преданный взрослеет, по милости Господа он все больше и больше осознает, что его жизнь близится к завершению, и времени, отпущенного ему на достижение совершенства в сознании Кришны, остаётся всё меньше.

Иногда признаки проявляются совершенно неожиданным образом. Несколько месяцев назад некоторые мои ученики обратились ко мне с просьбой рассказать историю каждого из шалаграмов, находящихся на моем алтаре.

– Может быть, в другой раз, – ответил я.

– Но гуру Махарадж, – сказала одна из учениц, – Вы единственный, кто знает все эти уникальные истории о каждой шиле. А ведь вы стареете…

Она не закончила фразу. Но в этом не было необходимости. Старость предполагает, что жизнь близится к закату, и пришло время завершать дела.

Еще один знак – постепенный уход наших друзей и возлюбленных по достижении пятидесятилетнего рубежа, начала старости в соответствии с Ведической культурой. Со временем это случается все чаще и все менее неожиданно. Джайадвата Махараджа писал: “Вот так все и происходит. Ты видишь, как твои друзья уходят один за другим. А те, кто останутся, увидят, как уйдешь ты”.

Конечно, будучи преданными, мы изучаем и обсуждаем эти моменты с тех пор, как присоединились к движению. Но по мере старения собственного тела подход к этим вещам будет меняться.

Если мы подготовимся к уходу должным образом, нам нечего бояться. Кришна уверяет нас в Бхагавад-Гите:

дехи нитйам авадхйо ‘йам
дехе сарвасйа бхарата
тасмат сарвани бхутани
на твам шочитум архаси

“О потомок Бхараты, тот, кто воплощен в этом теле, никогда не может быть убит. Поэтому не стоит горевать о живых существах”. [ Бхагавад-Гита 2.30 ]

Но разница между теоретическим знанием и реализацией подобна пропасти. Чтобы «навести мосты», Господь иногда подстегивает прогресс преданного, посылая ему суровые испытания, чтобы тот стал серьезнее в своей духовной жизни. По милости Господа я получил этот опыт по возвращении в Дурбан (Южная Африка) в начале апреля.

Я жаловался на периодическую боль в спине, и один врач, преданный и мой друг, Сунил Мохан дас, организовал мне прием у остеопата. Пока я терпеливо сидел на смотровом столе, врач ощупывал мой позвоночник. Неожиданно он остановился и шумно вздохнул.

– Сунил, – позвал он спокойным голосом, стараясь скрыть волнение, – пожалуйста, подойди.

Сунил обошел стол, и они стали тихо разговаривать, но из их спокойной беседы я понял, что у меня проблемы.

– Вы что-то обнаружили? – не выдержал я.

– Может быть, – ответил Сунил. Они вышли в соседнюю комнату. Я прислушался к их разговору и неожиданно услышал слово “меланома”.

Меня бросило в холодный пот. Я знал, что меланома – одна из самых опасных и агрессивных форм рака кожи. Год назад мой духовный брат Его Святейшество Бхакти Тиртха Махараджа оставил тело по этой причине. Если ее обнаружить на начальной стадии, то можно вылечиться, но если нет, то шансы выжить очень малы.

– Прошу прощения, доктора, – сказал я громко, – мне послышалось, вы сказали меланома?

На минуту воцарилась тишина, затем Сунил вернулся в кабинет.

– Да, Махараджа, – сказал он. – На вашей спине темная, выпуклая родинка с неровно очерченными краями. Это нехороший знак. Но не волнуйтесь раньше времени. Мы ничего не можем сказать наверняка, пока не сделаем анализ.

Я слышал, как в соседней комнате остеопат говорит по телефону с дерматологом.

– Быстро сюда, – просил он. – Похоже, дело серьезное.

Через пять минут прибыл дерматолог.

– Здесь, – сказал остеопат и показал родинку.

– Да, вижу, – мрачно сказал дерматолог. Мне сделали укол с местной анестезией и вырезали родинку. Он наложил четыре шва и показал ее остальным.

Все трое замолчали. Мое волнение нарастало.

– Давайте не будем делать выводы, пока не получим ответ анализа, – сказал Сунил. – Возможно, что она доброкачественная.

– А если нет? – спросил я.

Он сделал паузу.

– В этом случае нам придется немедленно начать химиотерапию или радиотерапию, – серьезно сказал он. Но нам нужно подождать пару дней результата анализа. Лаборатория сейчас закрыта и откроется только в понедельник.

По пути назад в храм я был погружен в свои мысли. Неожиданно все в моей жизни померкло перед лицом суровой реальности.

“Неужели это начало конца?” – думал я. Какое-то время я был в растерянности, но потом собрался. “Это то, ради чего мы практикуем, – сказал я сам себе. – Это не должно быть неожиданностью”.

Но на самом деле это стало для меня неожиданностью, несмотря на множество лекций на тему ухода из этого мира, которые я слышал и которые сам давал.

Я долго размышлял. «Конечно, нужно дождаться результатов анализа, как сказал Сунил, – думал я, – но поскольку они выказали такую озабоченность, мне лучше подготовиться к худшему».

Когда я приехал в храм, несколько преданных ждали встречи со мной у моей комнаты. Мне не хотелось сейчас ни с кем встречаться, поэтому я извинился, прошел в комнату и заперся изнутри.

– Я бы хотел сделать больше для моего духовного учителя, – выпалил я, усевшись на кровать. – Столько времени потеряно впустую. Почему я не погружался в садхану, как многие из моих духовных братьев?

Я взял четки и стал решительно повторять. Потом перестал. “Ну что, – сказал я сам себе, – наконец-то начнешь повторять со всей решимостью?”

Я опустил голову.

– И.., – тихо сказал я. – куда же я отправлюсь, если умру? Обратно к Богу?

Я посмотрел на Божеств Радхи-Кришны на своем алтаре, вскочил с кровати и сел перед Ними.

“О мой Господь, – взмолился я, – если выяснится, что у меня смертельная болезнь, и мне придется снова родиться, пожалуйста, пусть это будет дом Твоих преданных. И благослови меня, чтобы я продолжил идти по пути строгого отречения, постоянно занятый любовным служением Тебе”.

Неожиданно в дверь постучали. Это был Сваруп Дамодар, президент храма в Дурбане. Он спросил, хочу ли я что-нибудь поесть, но у меня не было аппетита.

Всю ночь я беспокойно метался и ворочался. В какой-то момент я проснулся с ощущением, что все события предыдущего дня мне приснились. Затем я понял, что все это не сон. Я не мог больше заснуть, поэтому встал и решил подготовить письма для своих учеников и друзей.

Но прежде всего я решил написать письмо Джи-Би-Си с просьбой разрешить мне принять инициацию бабаджи и удалиться во Вриндаван, чтобы оставить там тело. Подобное уже случалось. В 1975 Шрила Прабхупада дал бабаджи-инициацию моему духовному брату, Аудоломи дасу, который умирал от смертельной болезни.

Я также хотел оставить этот мир, отрекшись от материальной собственности или любых материальных обозначений. В этот век санньясу принимают, чтобы как можно больше материальной энергии использовать в проповеди. Также титул санньяси несет с собой признание и почет. И хотя эти аспекты могут быть полезным для служения, они всегда таят в себе опасность для трансценденталиста. Когда я буду умирать, я хочу провести последние месяцы жизни, просто воспевая святое имя. У бабаджи есть только предметы первой необходимости и его последнее служение – это повторение святого имени.

Как сказал Шрила Прабхупада на бабаджи-инициации Аудоломи:

“Санньяса состоит из четырех ступеней: кутичака, бахудака, паривраджакачарья и парамахамса. Паривраджакачарья путешествует по всему миру. И в конце, когда он становится зрелым, он может оставаться в одном месте и повторять Харе Кришна. У него нет других дел. И это последняя ступень зрелого санньяси. Но поскольку ты думаешь, что не проживешь долго, то просто отправляйся в Маяпур, садись и повторяй Харе Кришна. У тебя больше нет других дел. Просто продолжай повторять Харе Кришна и, если есть возможность, принимай немного прасада. И остаток своей жизни просто посвяти воспеванию. [Теперь твое имя будет] Аудоломи дас Бабаджи, – и это впервые в нашей организации: бабаджи” [ Лекция, Чикаго, 11 июля 1975 ].

Написав несколько абзацев, я решил подождать до понедельника подтверждения, есть у меня меланома или нет. Если бы я продолжал писать письма, то это означало бы, что я согласился с диагнозом.

Следующий день я провел в делах. Я обнаружил, что если не был занят даже мгновение, то ум тут же погружался в размышления по поводу результатов анализа.

И эту ночь я снова проворочался. В час ночи я встал и стал повторять джапу.

“Это то, что привело меня в сознание Кришны, – думал я. – Это то, что поддерживало меня все эти годы, и то, что даст мне освобождение”.

Я вспомнил, какие наставления давал своей ученице Враджа-Лиле даси во Вриндаване, когда она умирала от лейкемии.

“Переходи в скоростной ряд”, – говорил я ей. Эти слова сейчас эхом отзывались у меня в уме.

Утро воскресенья я опять провел в делах, а ближе к полудню позвонил Сунилу Мохану.

– Сунил, – сказал я, – я знаю, лаборатория откроется только завтра, но есть ли какой-нибудь способ сделать анализ пораньше? Очень трудно ждать вот так…

Он помолчал.

– Постараюсь, Махараджа, – сказал он. – Я вам сразу же перезвоню.

Через десять минут он перезвонил.

– Все решено, – сказал он, – я договорился с лаборанткой, чтобы она прямо сейчас пошла и сделала анализ. Результат будет готов сегодня днем.

– Спасибо, – сказал я.

Днем я отправился на прогулку в местный парк, снова размышляя над перспективой смерти.

“Но что если анализ покажет, что никакой болезни нет?” – неожиданно подумал я, позволив блеснуть лучу надежды, которой даже не допускал. Я остановился.

“Если бы так случилось, – сказал я сам себе, – я бы просыпался каждый день благодарным за еще один шанс служить моему духовному учителю, Шриле Прабхупаде. И я бы удвоил свои усилия, помогая ему в распространении славы святого имени по всему миру. И я бы пользовался каждой возможностью, каждой минутой, чтобы улучшить свое воспевание. И я бы больше читал. И я бы каждый день пил нектар Бхагаватам и всех книг, оставленных нам предыдущими ачарьями“.

Я сделал паузу. “И я бы постарался полюбить Кришну, прежде чем умру”.

Затем я вспомнил реакцию врача на мою родинку.

“Лучше не тешить себя надеждами”, – заключил я с примесью безнадежности.

Я продолжил прогулку. Через пятнадцать минут зазвонил мой телефон. По номеру на экране я понял, что это Сунил Мохан. Я не мог решиться ответить. Каким бы ни было его сообщение, я знал, что моя жизнь никогда уже не будет прежней.

Я подождал еще несколько звонков и поднял трубку.

– Алло, Махараджа, это Сунил Мохан.

– Харе Кришна, Сунил.

– Махараджа, у меня результат вашего анализа, – сказал он.

Затем последовала длительная пауза. Готовясь к самому худшему, я сделал глубокий вдох и ждал.

– Извините, – сказал он, – я уронил листок и поднимал его. Махараджа, все в порядке. Это не меланома. Это обычная родинка, которая почему-то воспалилась. Так что проблем нет.

Я потерял дар речи.

– Алло? – сказал Сунил. – Махараджа, вы слышали, что я сказал?

– Да, – сказал я. – Спасибо.

– Прошу прощения, если заставили вас поволноваться, – продолжал он, – но мы не могли рисковать.

– Да, – ответил я, – я все понимаю. Вы все сделали правильно.

– Хорошо, Махараджа. Увидимся завтра.

– Харе Кришна, – сказал я.

Я положил телефон в карман и сел под деревом. Я сложил ладони и начал молиться.

“Благодарю Тебя, Господь, – сказал я. – Благодарю Тебя за еще один шанс”.

Я покачал головой.

“Это удивительно, – продолжал я. – В действительности не было никакой опасности. Но, тем не менее, я чувствую, что Ты даешь мне еще один шанс”.

Я посмотрел вверх.

“Иногда сложно понять Твой план”, – я на мгновение задумался.

“Мой Господь, – сказал я, – я знаю, что когда-нибудь результат анализа будет положительным или однажды несчастный случай оборвет мне жизнь. Поэтому молю Тебя, помоги помнить все те ценные уроки, которые я усвоил за последние два дня”.

Когда я вернулся в храм, меня ждали преданные.

– Здорово видеть вас счастливым, Махараджа, – заметил один из них. – Последние пару дней вы выглядели немного подавленным.

– Неужели? – переспросил я. – Ну сейчас я в порядке.

– А что произошло? – спросил он.

– Мне дали еще один шанс, – с улыбкой ответил я.

Шрила Прабхупада говорил:

«Для многих из вас сознание Кришны – это шанс. В прошлом у вас уже была возможность практиковать сознание Кришны. Но, так или иначе, вы ею не воспользовались. И Кришна дает вам еще один шанс. Не упустите его. Воспользуйтесь им на 100 процентов. Воспользуйтесь им и возвращайтесь на Вайкунтху или на Кришналоку. Мы всегда должны молиться Кришне таким образом: “Кришна, Ты дал мне этот шанс. Пролей на меня Свою милость, чтобы я не упустил его. Чтобы под влиянием майи я не упустил его. Ты мне дал такую великую возможность”. Таким должно быть наше умонастроение».

[ лекция, Токио, 27 апреля 1972 ]

Долг странствующего отшельника

,

Том 8, глава 3
17 февраля – 17 марта 2007

 

 

Я покинул Индию и вернулся в Южную Африку, чтобы отдохнуть несколько дней в храме Дурбана. А затем пришло время ехать в Нью-Йорк, чтобы начать мой ежегодный проповеднический тур по Соединенным Штатам. Я хотел поскорее отправиться в путешествие и попросил преданных привезти меня в аэропорт Йоханнесбурга на 3 часа раньше.– А что вы будете делать тут так рано? – спросил преданный, пока мы шли к терминалу.

– Освежу в памяти стихи, позвоню некоторым друзьям, может быть, немного почитаю книги и джапу, – ответил я.

– О, – удивился он, – а разве нельзя все это было сделать в храме?

– Нереально, – рассмеялся я, – веришь или нет, но только в аэропорту я предоставлен сам себе. Поэтому мне нравится приезжать пораньше и пользоваться такой возможностью.

Когда я проходил паспортный контроль, женщина за стойкой подозрительно посмотрела на меня. Я предположил, что она никогда раньше не встречала преданных Харе Кришна.

– Какова была цель вашего пребывания? – холодно спросила она.

– Посетить наши центры, – с улыбкой ответил я.

Тогда она взяла телефон. И хотя беседа была мне не слышна, было очевидно, что разговор шел обо мне. Она положила трубку, поставила штамп в паспорт и протянула мне, не проронив ни слова и даже не взглянув на меня.

Я пожал плечами и отправился в зал ожидания. До рейса было еще 2 часа, я прошел по пустому длинному коридору и сел в одиночестве у последнего выхода. Было прохладно, я надел свитер и обернул чадар вокруг дхоти. Положил свою книгу со шлоками на кресло с одной стороны, с другой стороны положил сэндвичи и фрукты, а сам взял телефон и погрузился в набирание текстовых сообщений.

Я писал смс-ки, должно быть, около получаса, когда вдруг услышал смех. Я поднял глаза и увидел пятерых белых парней лет двадцати, направлявшихся ко мне.

Прежде чем я успел подняться, они уже стояли прямо передо мной.

Один из них, одетый в джинсы и футболку, казавшийся слегка нетрезвым, заговорил:

– Знаешь, всегда мечтал встретить кришнаита одного и выбить из него всю дурь, – сказал он.

Сначала я подумал, что это лишь черный юмор, но когда он стал разминать костяшки пальцев, понял, что он настроен серьезно.

Он сделал шаг вперед.

– Для начала выбью тебе зубы, – сказал он.

Один из его спутников стал нервно оглядываться.

– Давай быстрее, Тони, пока никого нет, – сказал он.

– Заткнись, Дэвид, – презрительно сказал другой. – Пусть делает свое дело.

Я подумал, что смогу уйти и начал вставать, но один из парней толкнул меня назад в кресло.

– Никуда не денешься, – сказал Тони. – Выбив зубы, я разобью тебе нос, потом выдавлю глаза. Вы, проклятые кришнаиты, выводите меня из себя.

Его друзья подбадривали его.

Я старался держаться спокойно.

– Вам это с рук не сойдет, – сказал я. – Вы находитесь в аэропорту, на охраняемой территории. Вас поймают, и вы окажетесь в тюрьме.

– Посмотрим, – сказал Тони, схватил меня за свитер и потянул. Он замахнулся для удара. Пока я отбивался, уголком глаза я заметил полицейского метрах в 50, который медленно направлялся в нашу сторону, не подозревая о конфликте.

– Офицер! – крикнул я. – Офицер! Офицер!

– Тони, сматываемся! – сказал один из парней.

Тони оглянулся. Увидев полицейского, он отпустил меня и отступил.

– Спасибо, что подсказали, куда пройти, сэр, – громко сказал он. – Наверное мы ошиблись выходом. Нам лучше поторопиться, а то опоздаем на рейс.

Они развернулись и пошли обратно по коридору. Проходя мимо полицейского, они отпустили несколько шуточек.

– Какие-то проблемы? – спросил полицейский, подойдя через несколько секунд.

– Эти парни хотели меня избить, – сказал я.

Он достал рацию и доложил об инциденте.

Я посмотрел в коридор, но парней там уже не было.

– Их поймают? – спросил я.

– Конечно, – сказал полицейский. – Но вряд ли задержат, если вы не напишете заявление. Это означает, что вам придётся пройти со мной, заполнить кучу бумаг и возможно пропустить свой рейс.

Я задумался на мгновение.

– Ладно, забудем это сэр, – сказал я. – Я лучше полечу.

Должно быть, он заметил, что я дрожу.

– Посижу с вами немного, – сказал он.

Он снова позвонил в службу безопасности, сел и мы проговорили с ним больше получаса. Выяснилось, что он уже встречал преданных во время дежурств в Йоханнесбурге.

– Однажды ваши пели в городе, и подошли несколько хулиганов, – рассказал он. – Мои люди разобрались с ними. Я уважаю вас, как богобоязненных людей, хотя сам я англиканец.

Пока мы разговаривали, места вокруг стали заполняться пассажирами.

– Через час начнется посадка, – сказал он. – Мне нужно идти.

– Спасибо за помощь, офицер, – сказал я. – Вы пришли как нельзя вовремя.

– Кое-кто наверху приглядывает за вами, – сказал он, качнув головой вверх. – И еще… вы сказали, что обычно путешествуете в одиночку. Думаю, вам нужен попутчик. Или по крайней мере, не путешествуйте в своих одеждах. Это может привлечь не тех людей.

– Спасибо за совет, – поблагодарил я.

Какое-то время я размышлял над этим происшествием. Услышав объявление о начале посадки, я собрал свои вещи и встал в очередь.

“В путешествиях в одиночку есть свой риск, – подумал я. – Но это часть дхармы санньяси”.

Я вспомнил один из моих любимых комментариев, написанных Шрилой Прабхупадой.

“Долг странствующего отшельника – познать творение Бога во всем его разнообразии, странствуя в одиночестве по лесам, горам, городам, деревням и т.д., чтобы обрести веру в Бога и силу ума и нести людям свет послания Бога. Санньяси обязан без страха преодолеть все эти опасности”.

[Шримад-Бхагаватам 1.6.13, комментарий ]

Но я согласился с советом полицейского не надевать вайшнавскую одежду во время международных перелетов в одиночку.

В самолете я сидел рядом с хорошо одетым бизнесменом. Я задремал и проснулся только через полтора часа, когда стали разносить еду. Я вежливо отказался.

Когда мой сосед начал есть, он стал задавать мне вопросы о сознании Кришны и в конце концов признался, как сильно ему нравится наше движение. Я заметил, что мужчина, сидящий через проход от нас, прислушивается к нашей беседе.

“Это хорошо, – подумал я. – Двое сегодня получают нектар”.

Потом я стал читать, но слова полицейского не шли у меня из головы: “Или по крайней мере не путешествуйте в своих одеждах. Они могут привлечь внимание недобрых людей”. В его словах было здравое зерно, – я вспомнил женщину за стойкой, которая проштамповала мой паспорт, когда я покидал Южную Африку. – По крайней мере, будет легче проходить таможню и иммиграционный контроль”.

Мой ум вернулся к нескольким неприятным происшествиям, которые случились со мной при въезде в США. Потом я стал перебирать в памяти, какая мирская одежда у меня в ручной клади. Все, что лежало в сумке, было немного старым и ветхим, но я все же решил переодеться перед посадкой.

Несколько часов спустя, когда мы подлетали к аэропорту имени Джона Ф. Кеннеди, я пошел в туалет и переоделся. Никогда не забуду удивленное лицо бизнесмена, когда я вернулся на свое место.

– Какого черта вы это сделали? – спросил он.

Я рассказал о происшествии с парнями в Йоханнесбурге.

– Не имеет значения, – сказал он. – Вы должны носить свои одежды.

Мужчина, сидящий через проход, хмыкнул.

– Если вы не собираетесь носить свои одежды, – сказал он, – то надо одеваться чуть более стильно.

Я сел и рассмеялся про себя. “Всем не угодишь”, – подумал я.

Мне вспомнилась история, которую однажды рассказал Шрила Прабхупада: старик и мальчик путешествуя на одной лошади, проезжали через деревню.
– Как жестоки эти люди, – отметил прохожий. – Вдвоем едут на бедной лошади.
Мужчина слез и пошел рядом с лошадью. Они проходили через следующую деревню.
– Только посмотрите, – сказал прохожий. – Здоровый молодой парень едет верхом, а несчастный старик идет пешком.
Тогда мальчик спрыгнул, а мужчина сел на лошадь. пришли в следующую деревню.
– Гляньте-ка, – кричал прохожий. – Эгоист старик едет, а бедный мальчик бредет пешком.
Тогда мужчина спрыгнул с лошади и они оба пошли пешком, ведя лошадь в поводу. Так они добрались до следующей деревни.
– Только посмотрите на глупцов, – сказала женщина. – Нет чтобы ехать верхом, так они идут пешком!

Когда мы прибыли в Нью-Йорк, я без проблем прошел иммиграционный контроль и таможню и вскоре сел на рейс до Лос-Анжелеса.

После недели проповеднических программ на Западном побережье я отправился в Мехико, чтобы посетить храм. Следуя своей новой политике, я переоделся в мирскую одежду, и у меня не было никаких проблем при въезде в Мексику. Но я и не вызвал никакого интереса и мне не представился случай поделиться сознанием Кришны, как это произошло с бизнесменом по дороге в Нью-Йорк.

“Из-за одного страшного случая, – думал я, – я жертвую нектаром проповеди сознания Кришны во время путешествий. Нет, хватит. В Лос-Анжелес полечу в вайшнавской одежде”.

Неделю спустя я садился на рейс до Лос-Анжелеса. Кришна немедленно ответил на мое решение. Как только я сел на место, мужчина рядом со мной стал меня расспрашивать:

– Вы буддист?

– Нет, сэр, – ответил я, – я кришнаит.

– А… кришнаит, – ответил он. – А я думал, что вы, ребята, вымерли.

Я рассмеялся.

– Нет, – ответил я. – Мы не вымерли. Просто мы не всегда носим свои одежды.

– Не возражаете, если я задам вам несколько вопросов о вашей вере? – спросил он.

Я не смог сдержать улыбки.

– Нет, – ответил я, – совсем не возражаю. Выкладывайте.

С большим удовольствием я отвечал на его вопросы в течение всего полета. Я был счастлив своему возвращению в строй. Но настоящее подтверждение правильности моего решения пришло, когда мы сели в Лос-Анджелесе.

Я прошел иммиграционный контроль и таможню и направлялся к выходу, когда вдруг к своему удивлению увидел еще один пункт проверки. Предположив, что предприняты повышенные меры безопасности, я встал в одну из двух очередей и терпеливо ждал, пока женщина проверяла паспорта в моей очереди, а мужчина проверял паспорта во второй очереди в нескольких метрах от меня.

Неожиданно мужчина поднял глаза и увидел меня.

– Э! – широко улыбнулся он, – Да это Харе Кришна!

Люди в обеих очередях посмотрели на меня.

– Кришнаит! – продолжал он. – Какой приятный сюрприз!

Я смущенно улыбнулся, поскольку вся толпа глазела на меня.

– Скажу вам, ребята, – продолжал он тем же громким голосом, – кришнаиты очень миролюбивы.

Он взял чей-то паспорт на проверку, но продолжал громко говорить.

– Те самые, кто поют на улицах с бубнами и цимбалами.

Он взглянул на свою коллегу.

– Он и мухи не обидит, – сказал он. – Клянусь вам. Один из моих лучших друзей был Си-Би-Джи в движении (должно быть он имел в виду Джи-Би-Си). Удивительный был человек.

Женщина была удивлена его поведению, впрочем, как и все мы, но улыбнулась и дала мне знак подойти и быстро проверила мой паспорт.

– Всё в порядке, сэр, – сказала она, – можете проходить.

Все взгляды были прикованы ко мне, я прошел вперед, повернул направо и прошел мимо мужчины-агента.

– Подойдите, – тихо сказал он. – Вы действительно кришнаит?

– Да, сэр, – ответил я. – Самый настоящий.

– Тогда скажите мантру, – потребовал он.

– С удовольствием, – ответил я. – Харе Кришна Харе Кришна Кришна Кришна Харе Харе Харе Рама Харе Рама Рама Рама Харе Харе.

– Точно, – сказал он, широко улыбаясь. – С возвращением в Соединенные Штаты Америки!

Шрила Прабхупада писал:

“Иногда движение сознания Кришны посылает своих представителей-санньяси в другие страны, где данда и камандалу не особо известны. Тогда мы посылаем проповедников в обычной одежде, чтобы они могли распространять наши книги и философию. Наша единственная задача – привлечь людей к сознанию Кришны. И мы можем делать это в одеждах санньяси или в костюме джентльмена. Наша единственная задача – заинтересовать людей сознанием Кришны”.

[ Шримад-Бхагаватам 7.13.9 ]

Старый друг

, , , , , , ,

Том 8, глава 2
16 января – 16 февраля 2007

 

Я приехал в Индию уже второй раз за последние несколько месяцев, надеясь найти новых артистов для нашего ежегодного фестивального тура в Польше. В этом году мы проведем уже 18-й фестиваль на побережье Балтийского моря, и поскольку снова придет много людей, мы должны поддерживать высокий стандарт наших программ.

Сначала я посетил ежегодный фестиваль традиционных индийских танцев в Дели, в котором участвовало 45 ярких коллективов со всей страны, представляющих свою программу Президенту Индии.

После отправился на юг, в Мумбай, где Сура дас, ответственный за все культурные мероприятия в нашем храме на Джуху-бич, собрал множество классических певцов, танцоров и артистов, чтобы показать их мне.

И теперь у меня был длинный список кандидатов на участие в нашем летнем туре. Я позвонил Джаятаму и Нандини.

– Думаю, в этом году наше шоу будет лучше, чем когда бы то ни было, – сказал я.

– Это хорошо, – ответила Нандини, – потому что мы буквально завалены заявками на проведение летних программ.

“Времена изменились, – подумал я. – Помню, как нам приходилось выгрызать и выцарапывать каждое разрешение на проведение наших мероприятий”.

Я размышлял о том, что фестивали пошли нам на пользу. И действительно, Шрила Прабхупада однажды сказал, что мы можем завоевать весь мир с помощью культуры:

“Люди жаждут этой культуры, культуры Кришны. Поэтому вы должны быть готовы представить “Бхагавад-Гиту как она есть”. И тогда Индия завоюет весь мир с помощью культуры Кришны. Остальное приложится”. [ Мумбай, лекция в пандале, 31 марта, 1971 ]

После этого я полетел в Мангалор (это в Южной Индии) на свадьбу Дридха-враты даса, сына моего духовного брата Дхарматмы даса и моей духовной сестры Двиджаприи даси.

Церемония должна была проходить на следующий день в курортном местечке в нескольких часах езды от города. Меня встретил местный преданный ИСККОН Суджал.

– Вы уже бывали в этой части Индии, Махараджа? – спросил он меня по дороге к побережью.

Я огляделся.

– Кажется да, – сказал я. – Вроде бы знакомые места. Этот район называется Парашурама-кшетрой, не так ли?

– Точно, – подтвердил Суджал. – Миллионы лет назад, после того как Парашурама 21 раз полностью уничтожил деградировавших кшатриев, Он попросил Варуну выделить брахманам землю на дне океана. Он присоединил ее к горам вдоль побережья,пригласил брахманов жить здесь и благословил их на счастливую гармоничную жизнь в этом прекрасном месте.

Температура воздуха здесь приятна в течение всего года – разница ее зимой и летом всего 8 градусов. Земля плодородна и богата всем разнообразием трав и специй. Местные говорят, что раз в год целебные свойства всех лекарственных растений входят в одно дерево, расположенное неподалеку. Если выпить его сока в тот благоприятный день, то весь год будет хорошее здоровье.

Мы проезжали через большую деревню.

– Этот городок называется Малки, – сказал Суджал. – Это пример того, как работает благословение Парашурамы. В Малки индусы и мусульмане – лучшие друзья.

– Неужели? – удивился я.

– Да, – ответил Суджал. – Несколько столетий назад купец-мусульманин вез на лодке свои товары по реке неподалеку отсюда. Неожиданно судно село на мель. Шли дни, и купец все больше и больше впадал в отчаяние.

Неожиданно перед ним появилась Мать Дурга и сказала, что под этой песчаной косой захоронено ее божество. Если купец освободит ее, она освободит его лодку. Он быстро выкопал из песка божество, и лодка мистическим образом снялась с мели.

Продав весь свой товар, он вернулся в Малки и построил огромный храм для божества Дурги, которое передал местным индусам. С тех пор индусы и мусульмане мирно живут здесь бок о бок. Иногда они даже ходят в гости друг к другу домой на религиозные церемонии.

Я посмотрел в окно и увидел, как девочки-мусульманки, одетые в черное так, что видны только одни глаза, идут по улице, держась за руки с девочками-индусками в сари.

– Ничего подобного раньше не видел, – сказал я.

Мы продолжали наш путь, и я разглядывал пейзажи и деревни, которые мы проезжали.

– Здесь чисто, – сказал я. – Не валяется мусор, нет открытых сточных канав, которые часто встретишь в деревнях на севере Индии. Немногие преданные ИСККОН бывают в этой части Индии.

– Здесь проходило множество игр, описанных в Пуранах, – сказал Суджал. – Неподалеку есть пещера, в которой Сита деви, похищенная Раваной, оставила Свое кольцо, надеясь, что Господь Рамачандра найдет Ее. Также воплощение Мохини-мурти оставила мир в этих краях. Точное место сейчас отмечено цепью цветных скал.

Ко всему прочему, у вашего духовного брата Таттва-даршаны даса неподалеку фермерская община. Там есть холм, на вершине которого великий Шанкарачарья долгие годы совершал аскезы, благодаря которым обрел все свои мистические силы. В долине у подножия этого холма Господь Ришабхадева оставил этот мир. А неподалеку находится священный город Удупи, где жил Мадхвачарья.

“Удупи?”- подумал я и выпрямился. Поток воспоминаний нахлынул на меня.

– Удупи? – переспросил я. – Мы недалеко от Удупи? Суджал, теперь я вспомнил. Я совершал паломничество по этим местам 27 лет назад.

– 27 лет назад! – удивился Суджал. – Я тогда еще даже не родился.

– Это было в 1979, – продолжал я. – Я только что принял санньясу на фестивале в Маяпуре, в Бенгалии и хотел совершить паломничество по святым местам Индии, чтобы получить вдохновение на служение, которое меня ожидало.

Я не очень хорошо знал Индию в то время, поэтому расспрашивал индийских преданных, куда бы мне поехать. Один из них предложил отправиться в Южную Индию. Он сказал, что многие великие ачарьи, такие как Мадхвачарья и Рамануджачарья родились на юге. Он предложил мне начать с Удупи, поскольку Мадхвачарья жил и бесстрашно проповедовал здесь сознание Кришны, освободив множество обусловленных душ из плена иллюзии и невежества. На следующий день я уже ехал в поезде в Удупи. Так мы будем проезжать Удупи?

– Да, будем, – ответил Суджал.

Я выглянул в окно.

– Тогда мы должны там остановиться, – попросил я. – Я должен навестить старого друга.

– Конечно, – согласился Суджал.

Через несколько мгновений Суджал повернулся ко мне.

– Если не секрет, Махараджа, – обратился он, – кого именно вы хотите навестить?

– Удупи Кришну, – шепотом сказал я.

– Божество Мадхвачарьи? – спросил Суджал. – Простите меня, но не слишком ли фамильярно называть Божество другом? Обычно мы обращаемся к Божествам с благоговением и почтением.

– Это так,- согласился я, – но в “Нектаре преданности” Рупа Госвами говорит, что преданный также должен считать Божество другом. Это одна из 64 анг преданного служения.

Я устал после долгого путешествия, поэтому откинулся, закрыл глаза и попытался вспомнить свое первое посещение Удупи. Я вспоминал, как приехав туда после многодневного путешествия на поезде, сразу же отправился в храм, вошел внутрь и тихо предложил поклоны. Божество на алтаре было с пастушьим посохом в одной руке и шариком масла в другой.

Я вспоминал, как ко мне подошел пожилой пуджари и как милостиво рассказал, что Вишвакарма, зодчий полубогов, 5000 лет назад сделал Божество для Рукмини, главной жены Кришны в Двараке. Прошли годы, и Божество спрятали в озере, наполненном слезами гопи, страдавших от разлуки с Кришной. Пуджари рассказал, как тысячи лет спустя моряк, подняв большой кусок глины со дна озера, стал использовать его как балласт корабля. В том куске глины и было спрятано Божество. Однажды, когда корабль проплывал по морю мимо Удупи, начался шторм, и судну пришлось нелегко. Мадхвачарья, случайно оказавшись в то время на берегу, использовал свою шафрановую одежду как маяк для корабля. В благодарность капитан предложил Мадхвачарье любой товар с корабля, который он пожелает. Мадхвачарья попросил священный кусок глины, использовавшейся как балласт. Моряки пытались поднять его, и он развалился, явив прекрасное Божество Кришны. Несмотря на то, что Божество было тяжелым, Мадхвачарья, будучи воплощением Вайю, бога ветра, сам поднял и принес Его в Удупи, где и установил в храме.

Слушание рассказов об играх Удупи Кришны от пуджари усилило моё восхищение Божеством и я вспомнил, как молился Ему, чтобы всегда быть занятым в миссии санкиртаны Господа Чайтаньи Махапрабху. Также я вспомнил, как молился о защите и помощи в исполнении новых для меня обязанностей санньяси. Мне было 29, я был преданным всего 8 лет. Я знал, что многие стойкие преданные пали, соблазненные женщинами, богатством и ложным престижем.

– Махараджа, – неожиданно услышал я голос Суджала, – мы въехали в Удупи.

– О, здорово! – сказал я и выпрямился.

Мы ехали по улицам города, и я достал ручку и бумагу и стал делать записи.

– Делаете заметки для своего дневника? – спросил Суджал.

– Нет, – ответил я. – Пишу отчет для Удупи Кришны.

– Отчет Божеству? – удивился он.

Когда мы подъехали к храму, сердце мое заколотилось. Я выскочил из машины, пробился сквозь плотную толпу людей и оказался перед Божеством на том самом месте, где стоял 27 лет назад. Я быстро принес поклоны, так как знал, что у меня будет немного времени перед Божеством. Затем выпрямился и трепетно посмотрел сквозь зарешеченное окошко, через которое паломники смотрят на Божество.

– Он так прекрасен! – громко воскликнул я.

Собравшись, я стал зачитывать свой отчет.

– Мой дорогой друг, – начал я. – Миллионы паломников приходят к Тебе каждый год, поэтому я не ожидаю, что Ты помнишь меня. Я был молодым преданным, когда встретился с Тобой впервые. Я только что принял санньясу, и вся жизнь, исполненная преданного служения, была у меня еще впереди. Сейчас я на склоне лет, у меня осталось лишь несколько коротких лет служения Тебе в этом мире. Сегодня я стою перед Тобой несколько смущенный. Мне кажется, я не слишком продвинулся в своей духовной жизни со дня нашей первой встречи. Но я горжусь тем, что могу сказать: “Я все еще Твой преданный, и надеюсь остаться им до конца своих дней”. Я очень благодарен, что Ты защищал меня на протяжении всех этих лет. Благодарю Тебя снова и снова за то, что Ты благословил меня, дав столько замечательных возможностей служить миссии Господа Чайтаньи Махапрабху. И я бы считал себя самым удачливым, если бы Ты продолжал занимать меня в этом служении до моего последнего вздоха.

В этот момент паломники в очереди за мной потеряли терпение и некоторые попросили меня отойти.

– Не буду больше отнимать Твое время, мой Господь, – продолжал я. – Другие паломники ждут. Но такие моменты как этот, когда преданный может открыть Тебе свое сердце в столь благоприятных обстоятельствах, очень редки. Как долго я не помнил о Тебе – а Ты никогда не забывал меня, даже на мгновение. Твое высшее проявление доброты проявилось в том, что Ты привел меня к духовному учителю, моему спасителю, который милостиво учит меня искусству любить Тебя. Пожалуйста, помоги мне действовать так, чтобы он всегда мог гордиться мной.

Теперь паломники уже настойчиво толкали меня, но я не отступал.

– И, наконец, мой Господь, – сказал я, – молю, чтобы служение Тебе очистило меня от эгоистических желаний. Надеюсь, что однажды вернусь в Твою обитель в духовном мире и буду служить Тебе в экстатической любви, вместе с Твоими самыми близкими слугами. Приношу свои смиреннейшие поклоны Твоим лотосным стопам. Вся слава Твоему возлюбленному Мадхвачарье! Вся слава моему дорогому духовному учителю, Шриле Прабхупаде! Только по его милости я смог найти Тебя снова в этом далеком месте.

Я положил листок в карман курты и принес поклоны. Кто-то споткнулся об меня, но я воспринял это как милость Господа.

Пока мы с Суджалом шли к машине, я сказал ему, что этот визит стал важной вехой в моей жизни.

– Я забыл об этой удивительной части Индии, – сказал я. – и почти забыл своего старого друга. Но как всегда, Господь все устраивает так, чтобы мы могли получать даршан Его лотосных стоп снова и снова.

Шрила Бхактивинода Тхакур написал:

“Восьмым аспектом бхакти является сакхьям, дружба с Господом. Как друг Господа, преданный всегда нежно заботится о нуждах Господа. Считается, что сакхьям (дружбу и привязанность к Господу) преданный развивает, поклоняясь Божеству”.

[ Джайва Дхарма, Шрила Бхактивинода Тхакур, глава 9, часть 7 ]

Невоспетый герой

,

Том 8, глава 1

11 ноября 2006 – 15 января 2007

 

 

В аэропорту Йоханнесбурга я протянул билет с паспортом женщине за стойкой регистрации пассажиров. Она посмотрела на меня и спросила, куда я направляюсь.

– В Найроби, Кению, – ответил я с улыбкой.
– По делам или отдыхать? – полюбопытствовала она.
– С миссией, – с энтузиазмом ответил я.
– Похоже, вы любите свою работу, – взглянув на меня, добавила она.
– Да, мэм, очень.
– Сколько у вас сумок на проверку, сэр? – спросила она.
– Я без багажа, – ответил я.
– Без багажа, – удивилась она. – А сколько у вас ручной клади?
– Только эта “сумка Будды”, – показал я маленькую красную сумку, висящую у меня на плече.
– Это все? – спросила она.
– Да, – гордо ответил я.

В Новый год я дал себе обещание брать с собой в путешествие только самое необходимое. Это было нелегко. Но я был настроен решительно. Однажды Тамала Кришна Госвами встретился со Шрилой Прабхупадой в Нью-Йоркском аэропорту имени Кеннеди, чтобы лететь с ним в Лондон. Он только что приступил к исполнению обязанностей секретаря Шрилы Прабхупады. Когда Шрила Прабхупада увидел, что у Махараджа была с собой только одна сумка через плечо, он сказал: “Большое спасибо”, дав понять, что был очень доволен отречением Махараджа.

Во время полета я читал книгу о Кении из серии “Одинокая планета”. Страна с населением 30 миллионов человек, когда-то была названа британцами “жемчужиной Африки” из-за своей живописной красоты и богатых природных ресурсов. Но, как и во многих других странах Африки, в Кении были тяжелые времена, особенно в период работорговли в конце 19 века и ожесточенной борьбы за независимость с Британией в начале 1950-х. Но не менее ужасным, как я прочитал, было и правление собственных политиков Кении. Коррупция, цензура, преследование инакомыслящих и экономические кризисы сдерживали развитие демократии.

Конечно же, для преданных Господа Кришны самая значительная часть истории Кении началась, когда Брахмананда Свами стал проповедовать здесь сознание Кришны в 1971 году. Подобно многим другим миссионерам, Брахмананда столкнулся с нелёгкой задачей основать духовное движение на черном континенте. Признательный за это служение, Шрила Прабхупада однажды расплакался, читая отчет Брахмананды о проповеди африканцам. Из благодарности к ученикам за их аскезы Шрила Прабхупада дважды посетил Кению.

Я поехал в Кению, чтобы встретиться в Кисуму с группой молодых преданных из храма ИСККОН, которых планировал пригласить в этом году на польский тур.

“Little Go Kool” – группа мальчиков 10 лет. Они поют песни о сознании Кришны в стиле рэп и танцуют. Они живут в сиротском приюте, созданном преданными Кисуму. Группа собиралась выступать на фестивале в Найроби, организованном Махавишну Свами и Гиридхари Дасом из Англии.

В Найроби меня встречал Говинда Према Дас, молодой преданный лет 20.

– Добро пожаловать в Кирата-шуддхи, – тепло поприветствовал он меня. – Так Шрила Прабхупада назвал наш храм. Это означает место, где кираты, люди, населяющие эту землю, очищаются.

– Судя по дружелюбию сотрудников иммиграционной службы и таможни, – сказал я, – здесь нас любят.

– О да, – ответил он. – В Найроби мы поем, танцуем и раздаем прасад уже более 35 лет.

– В целом кенийцы неконфликтные люди, – продолжал Говинда Према, пока мы ехали по городу. – В стране уживаются более 70 племен, столкновения между ними бывают редко. Большая часть населения приняла нас. Вон посмотрите, воины племени Масаи, – показал он на группу десяти идущих по дороге мужчин в традиционных одеждах… Это племя предпочитает держаться в стороне от материального прогресса.

Когда мы подъехали поближе, я увидел, что они были одеты в красные одеяла, несли булавы, и у них на шеях были ожерелья из крупных бус. У некоторых заплетенные волосы были выкрашены в оранжевый цвет.

– Это кочевники, – сказал Говинда Према. – Они пьют кровь коров, которую берут из вены, сделав небольшой надрез.

Я поморщился при мысли об этом.

– Но они никогда не убивают коров, – быстро добавил он, – и эти воины, вероятно, пришли в город, чтобы продать очень эффективные лекарства, которые делают из трав.

– Я запомню это на случай болезни, – попытался пошутить я.

– Кстати, – спросил Говинда Према, – Вы сделали прививку от желтой лихорадки?

– Да, – ответил я и показал сертификат о вакцинации. – Иначе они бы не позволили мне вернуться в Южную Африку. Это стоило мне 100 долларов и адской боли.

– В больших городах нет желтой лихорадки, – рассмеялся Говинда Према, – только в сельской местности. В Найроби любой турагент продаст вам такой сертификат за 2 доллара. Вам лучше побеспокоиться о малярии. Используйте ночью москитные сетки.

– А ты когда-нибудь болел малярией? – спросил я.

– Много раз, – улыбаясь, ответил он. – Но сейчас комары ищут новые жертвы.

Я посмеялся и, утомленный путешествием, задремал.

Я проснулся через час, когда мы въехали на территорию храма, и был потрясен, увидев величественное сооружение, построенное в Ведических традициях.

– Не знал, что у вас такой большой храм, – сказал я.

– Он был построен в 1994, и вот идет преданный, который руководил строительством, – сказал Говинда Према, в это время к машине быстро подошел преданный. – Умапати Дас, президент нашего храма.

– Очень приятно, – сказал я Умапати.

– Он собрал несколько миллионов долларов, чтобы построить этот храм, – гордо произнес Говинда Према. – В течение 16 лет он повторяет 32 круга в день и ни разу не пропустил мангала-арати.

– Довольно! – смущенно потупил взор Умапати. – Этот храм существует потому, что Шрила Прабхупада хотел этого. Он привез наших Божеств Радхи-Кришны в Найроби и лично установил Их.

Умапати показал мне храмовый комплекс и привел в прасадам-холл.

– Это была наша первая алтарная, – сказал он. – Мы использовали ее, пока не была готова главная алтарная наверху.

Однажды 35 мужчин, все вооруженные АК-47, ворвались сюда во время класса Шримад-Бхагаватам. Они пришли грабить, и приказали нам лечь на пол. Когда они увидели Шрилу Прабхупаду, сидящего на вьясасане, то закричали на него:

– Ложись на пол вместе со всеми!

Конечно, мурти даже не пошевелилось. Еще три или четыре раза они выкрикивали свой приказ все более угрожающим тоном.

– Ложись или будем стрелять! – крикнул один из них наводя, на мурти автомат.

И воры, испугавшись бесстрашия Шрилы Прабхупады, убежали. Шрила Прабхупада спас нас!

– Вот это история! – сказал я.

– Но нам не всегда так везет, – продолжал Умапати. – Местные частенько обворовывают нас. Но это все мелочи, ведь нам удается распространять в городе тысячу тарелок прасада в день. А на наши воскресные пиры приходят толпы индусов и африканцев. Завтра на фестивале вы убедитесь в этом. Преданные готовят для него площадку в трущобах.

На следующий день перед утренней лекцией я встретился с Гиридхари Дасом, смиренным преданным около 40 с небольшим. Он и Махавишну Свами – главные организаторы фестивалей в Восточной Африке. Мой духовный брат, Трибхуванатх Дас, начал здесь фестивали в 1995-ом году и проводил их до своей смерти в 2002-м.

– Трибхуванатх был великим пионером проповеди сознания Кришны в Уганде, Танзании, Руанде, Конго и Кении, – с большим чувством сказал Гиридхари. – Немногие знают, как тяжело ему приходилось трудиться и с какими опасностями сталкиваться, проповедуя движение Господа Чайтаньи в этой части мира. Он – невоспетый герой.

Я кивнул, соглашаясь с ним. Я едва знал его и познакомился с ним в Лондоне в начале 70-х. Иногда я привозил свою группу санкиртаны из Франции в Англию, чтобы они пообщались с английскими преданными. Мы часто ходили на харинамы с Трибхуванатхом, – он вел многочасовые киртаны на улицах, всегда с широкой улыбкой на лице. Люди невольно привлекались им.

– С маленькой группой английских преданных он самоотверженно развивал здесь, в Восточной Африке, фестивальную программу, – продолжал Гиридхари. – Был очень предан своему делу и трудился, не рассчитывая на признание. Вы даже не можете себе представить, как это было трудно во времена репрессий и гражданских войн, в отсутствие нормального транспортного сообщения, хорошего оборудования, денег и помощников.

Однажды нас арестовали в джунглях Конго и держали несколько дней в деревянной клетке, которую охраняли вооруженные люди. Мы думали, что умрем. А потом они безо всяких объяснений выпустили нас.

Как-то Трибхуванатх подхватил церебральную малярию и чуть не умер. Даже это не смогло остановить его. В течение 7 лет он проводил по тридцать фестивалей с ноября по январь. У него было столько энергии и сильное желание дать людям святое имя. В перерывах между фестивалями он собирал средства для их проведения. Только смерть смогла остановить его.

Гиридхари немного разволновался.

– Вы лучше поймете, что ему удалось сделать за все эти годы, когда сегодня приедете на фестиваль.

Когда я сел давать лекцию, я подумал: “Точно также как Шрила Прабхупада был признателен Брахмананде за его проповедь, без сомнений, он то же самое чувствовал по отношению к Трибхуванатхе. Для проповеди сознания Кришны в таких местах требуется большая вера в духовного учителя и Кришну”.

Днем преданные отвезли меня в трущобы, где должен был проходить наш фестиваль. Я занервничал, когда мы въехали в район обветшалых лачуг.

– Они платят за жилье 2 доллара в месяц, – сказал один преданный. – Некоторые каждый день пешком проделывают путь в 25 километров до работы и обратно.

Я сидел на переднем сиденьи – и меня заметила большая группа уличных детей.

Они подпрыгивая, побежали к машине, кричая что-то навроде: “Еда! Еда!”

– Кажется, они просят прасада, – сказал я водителю.

– Нет, – рассмеялся он. – Они кричат “Музунгу! Музунгу!” – это значит “белые люди”.

Мы ехали по пыльной дороге, и я ужасался, наблюдая, как люди продают на обочинах дороги старую обувь, поношенную одежду, туалетную бумагу и подгнившие овощи.

Чем ближе мы подъезжали к фестивальной площадке, тем любопытнее мне становилось, на что это будет похоже. Я представлял себе что-то вроде моих фестивалей в Польше: большая сцена, вегетарианский ресторан, магазинчики и много других палаток, иллюстрирующих разные аспекты Ведической культуры.

Меня ждал большой сюрприз.

Мы повернули, пересекли открытую канализацию и неожиданно оказались перед фестивальной площадкой. Там была только одна маленькая сцена.

– И это все? – спросил я водителя.

– А вы ожидали чего-то большего? – в свою очередь спросил он.

– Ну-у… да. Я думал…

Он рассмеялся.

– Если бы здесь было что-то большее, они украли бы это прямо у нас из-под носа. На одном фестивале у нас украли все. Здесь живут чрезвычайно бедные люди. Это формула Трибхуванатхи. Будьте терпеливы. Вы увидите, это работает. Помните, вы находитесь в самом сердце Африке. Не в Европе и не в Америке.

Я вышел из машины и стал пробираться через большую толпу.

– Как думаешь, сколько здесь людей? – спросил я преданного, который шел рядом со мной.

– Обычно собирается толпа в несколько тысяч, – ответил он.

Когда мы, в конце концов, добрались до сцены, я сел на стул. Глядя на меня, дети из первого ряда стали скандировать: “Музунгу! Музунгу!”

– А вы уверены, что они пришли не только для того, чтобы увидеть нескольких белых людей? – спросил я Гиридхари.

– Частично из-за этого, – смеясь, ответил он. – Но многие из них знают, что это духовная программа. Они интересуются духовной жизнью, потому что материальная ничего не может им предложить.

Я видел, что у многих людей в толпе нет обуви. Также у многих из них с собой были чашки, миски, тарелки и даже кастрюли.

– Они слышали, что Харе Кришна – значит раздача пищи, – стал объяснять мне Гиридхари, – но у них будет и много хороших вопросов. Вот увидите.

Сидя и ожидая начала программы, я осмотрелся. Оказалось, мы расположились на грязной автостоянке. Со всех сторон нас окружали ветхие, полуразрушенные здания. На оградах сушилось белье. На противоположной стороне стоянки располагался бар без окон “Новые удовольствия”. Люди в толпе, ожидающей программы, были, казалось, всех возрастов, и стояли так плотно, что не могли двинуться.

Наконец, киртан открыл программу. Вначале все просто глазели на преданных, многие из гостей слышали святое имя Кришны первый раз в жизни. Потом некоторые стали двигаться в такт киртана. Некоторые запели.

Потом преданные показали короткий юмористический номер. Толпе понравилось. А затем на сцену вышли “Little Go Kool”. Группа из восьми мальчиков с тревогой смотрела на меня. Они знали, что для них настал решающий момент – поедут они на польский тур или нет. Если они подойдут, то это будет поездкой всей их жизни.

Когда они начали петь, толпа оживилась. Это был хороший рэп, но самое главное, они пели с реализацией. Они выросли на улицах, борясь за существование. Преданные в Кисуму в прямом смысле слова подобрали их на улице и поместили в приют при храме.

Во время выступления им удалось установить контакт со зрителями, особенно с детьми. Мальчики пели:

“Жили-были на улицах Африки
Много бездомных детей,
Парни сидели на наркоте и криминале,
А девочки занимались проституцией,
Курили траву и нюхали клей,
Полицейские всегда гонялись за нами.
Вот так мы жили.
Но сейчас у нас новая жизнь,
Не на улицах Африки.
Это история о тех, кому повезло,
Это история их победы!”

Когда мальчики запели о СПИДе, многие родители подтолкнули детей вперед, чтобы те лучше слышали. А когда группа запела Харе Кришна, дети в толпе стали подпевать и танцевать.

Когда мальчики спустились со сцены, я показал им поднятый вверх большой палец в знак того, что мне очень понравилось их шоу. Они заулыбались до ушей, но в остальном были невозмутимы, пока не сели в автобус, а там они стали прыгать от радости и орать во всю силу своих легких.

Затем ведущий повернулся ко мне и сказал:

– Ваша очередь.

– Уже? – удивился я.

– Представление рассчитано на три часа, – сказал он, – и большую часть времени мы поем киртан.

Я начал лекцию с объяснения цели человеческой жизни, а затем продолжил, рассказывая о несчастьях материального мира. Но во время своей речи я все больше и больше понимал, что у моей аудитории в этом вопросе опыт гораздо богаче, чем у меня. Через несколько минут я почувствовал себя неуютно. “Кто я такой, чтобы говорить этим людям о невзгодах материальной жизни? – подумал я. – Лучше говорить им о позитивной альтернативе”. И я стал рассказывать, какие блага можно получить, повторяя Харе Кришна, как это очищает сердце и пробуждает любовь к Богу.

А затем я стал петь киртан. Некоторые присоединились к воспеванию, но большинство не участвовали. У меня появилась идея. Я ускорил киртан и остановил воспевание, дав знак преданному продолжать играть на мриданге.

Когда он начал соло, вся толпа внезапно пустилась в пляс в своей африканской манере. Я позволил этому продолжаться какое-то время. В какой-то момент преданные посмотрели на меня с немым вопросом в глазах: “Что происходит?”.

Тут я снова начал петь, но только по два слова за раз. На этот раз отвечали все. Так мы продолжали 45 минут – я пел 2 слова мантры, и вся толпа мне отвечала. Когда я ушел со сцены, несколько мужчин подбежали и с энтузиазмом пожали мне руку.

Но как только я сел, ко мне подошел ведущий и сказал:

– Махарадж, Вам нужно вернуться на сцену, сейчас время вопросов и ответов.

– А я думал, что сейчас все пойдут принимать прасад, – сказал я.

– Они будут есть, – ответил он. – Но в это время Вы будете отвечать на их вопросы.

Я предался, хотя мне было интересно, как вопросы и ответы будут проходить во время распространения прасада, сопровождающегося, как я себе представлял, нанесением увечий.

Мои опасения рассеялись, когда я поднялся на сцену и увидел длинную очередь людей, но не за прасадом, а чтобы задать вопрос. Перед преданным с микрофоном в руке стояла очередь более чем из ста человек. Когда я встал посреди сцены, преданный протянул микрофон первому мужчине.

– Сэр, – почтительно обратился он ко мне, – Вы рассказывали о реинкарнации.
Какие есть доказательства того, что в момент смерти мы переходим в другое тело?
И это все продолжалось больше часа, а в это время люди спокойно принимали прасад и слушали мои ответы на их вопросы. Под занавес мы провели еще один оглушительный киртан, и я ушел со сцены.

Пока я шел к машине, то был потрясен, увидев огромную толпу людей вокруг столика с книгами, покупающих книги Шрилы Прабхупады. Неожиданно из динамиков зазвучала запись киртана Трибхуванатхи. Я стоял и смотрел, как расходятся люди, многие из них продолжали напевать Харе Кришна. Также как сегодня утром Гиридхари, меня захватили и переполнили эмоции.

– Должно быть, сотни тысяч африканцев посещали программы Трибхуванатхи, – думал я. – Большинство преданных ИСККОН даже не представляют себе, какой вклад сделал он в развитие проповеди сознания Кришны в Африке.

В этот момент ко мне подошел преданный и спросил, напишу ли я в своем дневнике о поездке в Кению.

– Да, конечно, – ответил я.

– О нашем храме? – спросил он.

– Да, – ответил я. – Но в основном я буду писать о Трибхуванатхе Дасе. Потому что благодаря его усилиям этим людям и многим другим африканцам представилась возможность вкусить нектар воспевания святых имен Кришны. Такой великий Вайшнав должен получить признание, которое он заслуживает.

Шрила Прабхупада писал:

“Моя дорогая Вишакха,
Пожалуйста, прими мои благословения. Я получил твое письмо из Бомбея от 24 мая 1972 года, с очень хорошей заметкой “Прабхупада: национальный герой Индии”. Я очень благодарен тебе за теплые слова в мой адрес, но не считаю, что я сделал что-либо. Я просто делился лучшим знанием, – таким как оно есть.

На самом деле, любого, кто является искренним преданным Кришны и совершает служение, проповедуя Его послание, следует считать героем. Таким образом, все вы – герои своей страны и человечества. Герой – это тот, чьему примеру хотят следовать другие люди, ведь он лучший из людей. Вы все должны стать такими, совершенными примерами героев и героинь сознания Кришны и проповедовать послание таким, как я дал его вам, очень серьезно и с полной убежденностью, и тогда другие будут приходить и присоединяться к нам. Мы все станем одной великой армией Господа Чайтаньи Махапрабху.”

[ письмо Вишакхе Даси, 6 июня 1972 ]

Наши сердечные молитвы

,

Том 7, глава 14 

26 августа – 8 сентября 2006 

 

 

    После польского фестивального тура я поехал в Нью Враджа Дхаму в Венгрии. Под руководством Шиварамы Свами эта община стала одной из самых успешных в ИСККОН. Я планировал читать и повторять джапу в царящей там духовной  атмосфере, но вместе этого вышло, что я отдавал большую часть своего времени ученикам, некоторые из которых, чтобы увидеть меня, даже приехали из Хорватии, Боснии и других близлежащих стран. Я тоже стремился увидеться с ними, находясь в разлуке на протяжении года.

Затем я поехал на Украину, где принял участие в ежегодном недельном фестивале преданных в Одессе. Опять же, каждую минуту я проводил в обучении и наставлении своих учеников. Я часто спрашиваю их, как они присоединились к движению сознания Кришны, и в Одессе я услышал особенно интересную историю мамы и дочки. Часто падшие души воссоединяются с Господом и его преданными просто волшебным образом.

Кишори даси, которой 91 год, родилась в бедной, но благочестивой русской семье в 1915 году. В юности она видела, как её дед, не болевший ни разу в жизни, ушёл из жизни в возрасте115 лет:  в церкви, повторяя имена Бога.

-Но зачем говорить о моей прошлой жизни? – смиренно возразила Кишори. – Там были одни и беды страдания.

-Иногда хорошо вспоминать прошлое, – сказал я, – чтобы ценить нашу теперешнюю удачу.

Она нехотя продолжила:

-Мы жили в маленьком русском селе, я была младшей из 11 детей. Мама умерла, когда мне было 2 года, и отец пытался поддерживать нас, работая на заводе. Как только мы, дети, стали способны трудиться, мы стали работать на полях. Я помню, как в жаркое лето мы с братьями и сёстрами собирали сено, а суровыми зимами грелись на печке в хате.

У нас почти никогда не было времени на игры. Единственной отрадой было посещение церкви по воскресеньям.  Мы ходили пешком 12 километров туда и обратно. Я всегда молила Господа забрать меня в рай. Я жаловалась Ему, что несчастлива на Земле.

Но стало еще хуже. Когда мне было 12, умер отец. Мы осиротели. У нас не было выбора,  кроме как бросить школу и пойти работать. Или пришлось бы голодать. Я нашла работу на том же заводе, где большую часть своей жизни проработал отец.

К счастью, учительница местной школы обучала меня из жалости в свое свободное время . В то время единственным смыслом моей жизни было посещение церкви и молитва, но когда я подросла, церковная проповедь перестала удовлетворять меня, так как там недостаточно объяснялось о Боге. “Как же мне узнать о Нём?” – часто говорила я подругам.

Жизнь в деревне была одинаковой. Мужчины в основном пили и дрались. Я хотела бы уехать, но куда? И снова я молила Господа о помощи.

Кишори остановилась на мгновение.

-Гуру Махараджа, – сказала она, –  кому какое дело до моего рассказа? У большинства русских похожая история: тяжёлая борьба за существование.

-Согласен, – сказал я, – но уверен, что это сделает последнюю главу твоей жизни ещё более приятной. Пожалуйста, продолжай.

Она вздохнула.

-Да, Гуру Махараджа, – сказала она. – Учительница научила меня бухгалтерскому учету, и в 18 лет мне удалось получить хорошую работу на военной базе, в 100 километрах от дома. Я переехала туда, встретила офицера и вышла за него замуж.

Но счастье было недолгим. Началась Великая Отечественная, его послали на фронт. Четыре года я была одна. Мне повезло, что в конце войны он вернулся домой, хотя и с несколькими ранениями. Но хотя бы вернулся. В отличие от большинства друзей-офицеров. Мне пришлось утешать много вдов”.

Пока Кишори говорила, несколько детей вошло в мою комнату. Кишори повернулась к ним.

-Гуру Махарадж попросил меня рассказать о жизни, – сказала она.

– Но настоящая жизнь началась тогда, когда я встретила преданных Кришны. До этого была лишь одна грустная история за другой. Послушайте совета: всегда ищите прибежища гуру и Кришны. Никогда не отклоняйтесь от их наставлений.

Дети смотрели на неё, не вполне понимая, о чём речь.

-Перед войной я родила Тхакурани даси, – продолжала Кишори. – Конечно, тогда её звали не так. Мы и представить не могли, что однажды станем преданными Кришны. Она была моей единственной дочкой, и когда выросла, мы стали очень близки, особенно после смерти мужа. Мы с ней много времени проводили в церкви, но мое разочарование из-за отсутствия ответов на сокровенные вопросы сказывалось и на ней.

Выйдя замуж, она была шокирована, когда её муж, ярый сторонник компартии, стал отвергать Господа. Она не могла этого терпеть и, в конечном счёте, развелась с ним. Было от чего отчаяться: оказаться между религией, не способной ответить на вопросы наших сердец, и правительством атеистов. Мы часто молились – чтобы Бог привёл нас к истине.

В начале 60-х мы совсем отчаялись найти путь, который мог бы объяснить всё о Господе, о том, как Его полюбить. Вести нас было некому, и мы выбрали единственно возможное в то время: искать знание в библиотеках. Компартия гордилась огромными библиотеками, способными дать мирское образование в любых областях.  Но из-за большого объёма литературы на полки попадали также и духовные книги.

Однажды мы наткнулись на копию Бхагавад-гиты конца 19 века. Библиотека не давала книги с собой, так что каждый день мы возвращались и жадно читали. Казалось, Гита отвечала на все вопросы о жизни, смерти, творении, Боге и духовном мире. Мы читали с большим энтузиазмом.

Мы искали дальше и нашли старую копию Махабхараты. Всё свободное время проводили в библиотеке, вместе читая её. В итоге решили, что эти книги нам нужны – и месяцами усердно копировали их от руки. Это заняло достаточно времени: вы знаете, в Махабхарате тысячи стихов. Переписывая, мы изучали их.

Но в итого нас ждало ещё одно разочарование. Оказалось, что для осознания прочитанного необходимо служить духовному учителю. Но где же, в России, за железным занавесом, в самый рассвет коммунизма, было найти гуру? Надежд не было, и мы лишь продолжали молиться.

Шли годы. В библиотеках нашлись и другие писания Индии. Понимание, что мы нуждаемся в личном наставничестве духовного учителя, усиливалось. Но… мы старели. В 1989-ом году мне было 74, а Тхакурани – 51 год. Оставалось не так много времени, и однажды Господь сжалился над нами.

Это случилось весной 1990 года, как раз перед падением коммунизма. Как-то на улице в Одессе к нам тихо обратился молодой человек с книгой подмышкой, всё время оглядываясь, нет ли поблизости милиции. Мы сильно удивились, когда он вручил нам “Бхагавад-Гиту, как она есть”. Мы очень хотели приобрести её! Но у нас не было на нее денег.

Взяли его адрес, несколько недель тяжело подрабатывали и, встретившись с ним ещё раз, купили Бхагавад-гиту. Мы были заинтригованы, когда он сказал, что несколько человек тайно встречаются, чтобы вместе читать и повторять Харе Кришна, поскольку коммунизм всё ещё был в силе, и религиозные собрания были запрещены.

Мы были счастливы наконец-то найти людей, как и мы, заинтересованных в культуре и философии Индии. Но одного всё ещё не хватало: не было духовного учителя. Наши молитвы Господу о милости достигли крайней степени.

В конце концов, Он нас услышал. Спустя шесть месяцев режим развалился. И вы приехали в Одессу давать лекции по Бхагавад-гите. Тогда же вы приняли нас кандидами в ученики. В следующем году мы были инициированы.

Спустя долгое время Господь ответил на наши сердечные молитвы. С самого детства я постоянно молилась Ему. Я почти потеряла надежду, но в итоге Он спас нас.

 

Кишори рассмеялась:

-Гуру Махарадж, – сказала она, – можно теперь я перестану говорить о себе и скажу несколько слов, чтобы прославить вас?

Я тоже рассмеялся:.

-Не стоит портить рассказ. Он хорошо подойдёт для моего Дневника.

Кишори кивнула головой и улыбнулась.

 

динадау мураре нишадау мураре

динардхе мураре нишардхе мураре

динанте мураре нишанте мураре

твам эко гатир нас твам эко гатир нах  

 

“О Господь Мурари, в начале, середине

и конце всех наших дней и ночей,

Ты всегда остаёшься единственной

целью наших жизней“.

[ Шри Дакшинатья, Падьявали Шрилы Рупы Госвами, текст 73 ]

 

Даря и принимая дары

, , ,

Том 7, глава 13 

8 – 25 августа 2006  

 

 

В течение финальной части нашего летнего тура приходило всё больше и больше людей, иногда до 6.000 в день. Мэр пляжного городка сказал нам, что перед наступлением лета его секретаря засыпали звонками, спрашивая, приедет ли наш фестиваль. К тому времени, как мы должны были прибыть туда, в городе не осталось ни одной свободной комнаты для аренды.

“Все гостиницы говорят, что люди приезжают специально на ваш праздник, –   сказал мэр. – Даже мне пришлось принять в свой дом одну семью, которая приехала на ваш фестиваль, но не смогла найти, где остановиться”.

Но, как обычно, наш успех вызывал зависть наших противников, которые развернули кампанию, чтобы дискредитировать нас. Местный священник городка, в котором мы остановились, продолжал ежедневно вывешивать объявления на городской доске, иногда выходя за всякие разумные границы: “Внимание, граждане! Секта Харе Кришна начала выращивать рис на футбольном поле, чтобы кормить своего гуру”.

Но против нас принимались, также, и серьезные меры. Созданный недавно Национальный Комитет по защите от сект распространял на побережье десятки тысяч брошюр, объясняя людям, как оберегаться от сект и где найти помощь, если понадобится. “Если мы не будем бороться с сектами в Польше, – заявил глава Комитета средствам массовой информации, – то у нас произойдёт настоящий Армагеддон”.

-Я думал, нас больше к сектам не причисляют, – сказал я Джаятаму дасу.-

-Это так, – ответил он, – но вред уже нанесён, и созданный образ останется на много лет. Кроме того, Церковь по-прежнему считает нас опасными.

МВД, начав кампанию “Лето против культов”,  послало полный отчёт в каждое отделение полиции в стране, прося их (и вооруженные силы!) наблюдать за всеми группами, воспринимаемыми как секты, включая нас.

-В особенности нас, – уточнил Джаятам.

В результате начальник полиции города, в котором мы устроили базу, появился на одном из наших фестивалей.

-Я тут по делу, – грубо ответил он, когда Нандини даси поприветствовала его, – мне нечего с вами обсуждать.

В течение часа он обходил площадку фестиваля, а потом, вероятно в поиске хоть какого-то другого занятия, присел на скамейку среди огромной толпы, смотревшей преставление на сцене. Когда все одобряюще зааплодировали в конце танца острова Бали, он выглядел удивлённым. Ведущий, Трибхуванешвара дас, позвал всех детей на сцену чтобы петь с ним, и отозвалось больше шестидесяти. И когда они начали петь песенку про Кришну, всё время смеясь и хихикая, я увидел, что сердце начальника полиции растаяло.

Но coup de grace, последний удар, был нанесён в конце спектакля Рамаяны. Актёры кланялись, толпа бешено аплодировала. Когда несколько человек рядом с начальником полиции стали аплодировать стоя, он встал вместе с ними, громко хлопая в ладоши и крича “Браво! Браво!”

“Это упрощает дело, – тихо сказал я. – Если и желать иметь на своей стороне начальника полиции, то, лучше, безусловно, местного”.

Но победа в битве – ещё не конец войны, так что я сохранял бдительность, стараясь заметить следующий ход оппозиции. И мне не пришлось долго ждать.

Следующим вечером я давал лекцию на фестивале в Колобжеге, когда к передним рядам подошёл Тришама дас и подал знак, чтобы я немедленно заканчивал. Это было необычно, но я откликнулся на его сигнал и свернул лекцию. Когда я сел, чтобы начать завершающий киртан, он поднялся на сцену и подошёл  ко мне.

“Махараджа, – прошептал он, – поговаривают, что банда бритоголовых будет здесь через несколько минут, чтобы разгромить фестиваль. Полиция уже в пути, но охрана говорит, что нам надо остановить программу немедленно”.

Хотя мой ум метался, я поднялся и спокойно попрощался с нашими гостями. Пока я стоял, наблюдая, как они уходят, Джаятам подбежал и схватил меня за руку.

-Гуру Махарадж, – сказал он, – Вы должны немедленно сесть в машину.

В сопровождении нескольких охранников он проводил меня к нашему микроавтобусу, открыл дверь и усадил туда.

-А как же остальные преданные? – сказал я.

-Мы не говорим им, что происходит, – сказал Джаятам, – не хотим, чтобы они паниковали. Мы собираем их и рассаживаем по автобусам быстро, насколько это возможно.

-Что? – гневно сказал я, выпрыгивая из микроавтобуса. – Не думайте, что я буду тут сидеть, когда преданные всё ещё на поле.

Через 10 минут все были в автобусах, и мы уехали. Вскоре к нашим восьми охранникам присоединилось 2 автобуса полиции, готовой к схватке.

-На туре никогда не было подобной угрозы, – сказал я Джаятаму, – всегда было очень спокойно. Что происходит?

– Вероятно, кто-то их послал.

-Кто? – спросил я. Он просто посмотрел на меня. Отвечать не было нужды. У нас обоих было одинаковое подозрение.

-Ну да, – пробормотал я. – Наверное, они хотят собрать весь рис на футбольном поле.

Я пристально осмотрел границы фестивальной площадки, в поисках возможных неприятностей.

Как на войне, – сказал Джаятам.

-Да, – кивнул я, – но я никогда не ждал её здесь, на Балтийском побережье.

Вернувшись на базу, мы с нетерпением ждали звонка от Ракшаны даса, главы охраны преданных. В итоге он позвонил Джаятаму.

-Скины не пришли, – сказал Джаятам. – Должно быть, увидели, что не справятся с нашей охраной и полицией.

-А преданные поняли, что произошло? – спросил я.

-Некоторые, – ответил он.

-Не рассказывай об этом, – сказал я. – Преданные счастливы на этом туре. Я не говорил им про плохие публикации.

-Что мы теперь будем делать? – спросил Джаятам.

-Продолжать проповедовать, – сказал я, – людей, которые любят этот фестиваль, гораздо больше, чем тех, кто ему противостоит.

Джаятам кивнул. Удаляясь в свою комнату, я понял, насколько сильно эти угрозы влияют на меня. Я становился слишком обеспокоенным. Меня стали раздражать даже небольшие проблемы. В частности, мне действовал на нервы нанятый водитель автобуса. Антони был низеньким, толстеньким пожилым человеком с красным носом (вероятно из-за выпивки), всегда в раздражённом настроении. Он кричал на преданных из-за любой мелочи.

-Он водит слишком медленно, – однажды сказал я Джаятаму, когда мы ехали за автобусом. – Это опасно. Посмотри на череду машин за нами.

-Проблема не только в этом, – добавил Джаятам, – ещё он часто сбивается с дороги. Также, преданные жалуются, что он курит в машине.

Я был поражён.

-Когда приедем, скажу ему пару слов, – сказал я.

Прибыв на место, я быстро вышел из машины и пошёл к автобусу.

-Где водитель? – спросил я у преданного.

-Он только что умчался из автобуса, – последовал ответ. – Он поругался с одним преданным и ушел, бранясь. Проблема в том, что у него ключи от багажного отсека. Мы не можем достать инструменты.

-Это последняя капля! – сказал я. По мере того, как мы сидели и ждали его, я злился всё больше и больше. Через полчаса Антони появился. Пока преданные доставали инструменты, я готовился его отругать.

“Вот бестолковый, – думал я. – Никаких мозгов”.

Я подошел к Антони.

-Я хочу поговорить с тобой, – жёстко начал я.

Он выглядел удивленным.

-Аа, – сказал он, – я тоже хотел поговорить с тобой.

“Хорошо, – подумал я, – пусть он говорить первым. Тем хуже для него”.

-Прежде всего,- заговорил он,- мне не нравится ваши театральные представления и танцы этих балийцев мне тоже не нравятся.

“Продолжай, продолжай, – думал я. – Сейчас вылетишь с работы”.

“Мне также не нравится ваша еда, – продолжал он, скривившись. – И я терпеть не могу, когда все эти дети забираются на сцену.

“Ну все, хватит! – подумал я. – Настало время его отругать”.

-Теперь послушай меня.., – сказал я, повышая голос. Но прежде, чем я мог сказать что-либо еще, он прервал меня.

-Но вот что мне действительно нравится.., – сказал он, – это когда в конце фестиваля ты поёшь на сцене. Что-то происходит со мной, когда я слышу, как ты поёшь эту красивую песню про Кришну.

Я потерял дар речи.

-Знаешь, – продолжил он, – я старик с очень скверным характером, но, как ты говоришь в своих лекциях, во мне есть более глубокая, духовная природа.

Он вытащил из кармана потрепанную карточку.

-Я всегда молюсь Марии о помощи, – проговорил он. На одной стороне карточки я увидел изображение Девы Марии, а на другой – две молитвы на польском.

-Я молюсь каждое утро и каждый вечер, – тихо сказал он, глядя на изображение. – Оно у меня с детства. Мне дала его мама. Это самое дорогое, что у меня есть.

Он бережно положил изображение обратно.

-Что, сегодня вечером опять будешь петь ? – спросил он. – Вчера пел кто-то другой. Это было не то.

-Ну, вообще-то, дело не во мне, – сказал я. – Это природа этой песни. Поверь мне.

Он рассмеялся.

-Ты никогда меня не переубедишь, – сказал он. – Ладно, что ты хотел мне сказать?

-Э… нет, ничего. Я имею в виду, что это может подождать.

Возвращаясь к своему микроавтобусу, чтобы подготовиться к харинаме, я чувствовал себя глупцом.

“Такой благочестивый человек, – думал я, – а я не видел в нём ничего хорошего”.

По дороге на базу я молчал. В какой-то момент Амритананда дас повернулся ко мне:

-Гуру Махараджа, – спросил он,- все в порядке?

-Уже да, – ответил я – Я только что понял, кто на самом деле является противником.

Амритананда засмеялся.

-Церковь или правительство? – спросил он.

-Ни то, ни другое, – сказал я. – Это грязь в моём сердце. Однажды Шрила Прабхупада сказал,  что у него есть план, как завоевать мир за 18 дней. Когда ученик спросил, что это за план, Шрила Прабхупада ответил: “Вы, юноши и девушки, пока не готовы”. Теперь я понимаю, что он имел в виду”.

Фестивали продолжались без особых происшествий.

Однажды Нандини даси получила звонок от главы “Шоу Мисс Вселенная”, которое должно было состояться в Варшаве через месяц.

“Недавно я посетила ваш фестиваль на Балтийском побережье, – начала она. – Там было замечательно. В этом году мы хотим открыть наше Варшавское шоу вспышкой индийских красок. Мы бы хотели, чтобы вы открыли его своим пением, танцами и спектаклем. Трансляция будет на весь мир”.

“Большинство наших преданных – иностранцы, – сказала Нандини, – и их визы истекут до начала вашего шоу. Но я посмотрю, что можно сделать”.

Однажды вечером я попросил Амритананду пригласить Антони посидеть с нами на сцене на финальном киртане. Вернувшись, Амритананда смеялся.

– Он сказал, что ни за что не выйдет на сцену, и через миллион лет. Он нервничает вблизи толпы. Поэтому большую часть фестиваля проводит в автобусе. Он выходит лишь, когда вы начинаете петь, и даже тогда садится в самый конец, где нет освещения.

Настал последний фестиваль сезона. Для всех преданных это был день смешанных эмоций. С одной стороны, все 230 преданных очень устали. Мы провели 46 фестивалей почти без перерывов. С другой – мы не могли представить свою жизнь без радости распространения миссии Господа Чайтаньи. Все преданные чувствовали себя очищенными и вдохновлёнными таким служением. Я слышал, что даже у Антони произошла перемена в сердце. Теперь он был вежливым с преданными и помогал им, когда было нужно. Каждый вечер он продолжал свой ритуал, сидя позади толпы, почти в темноте, и наблюдая завершающий киртан на сцене.

Когда я сидел в микроавтобусе, отдыхая перед последним киртаном, ко мне подошёл Амритананда.

-Антони попросил меня передать это вам, – сказал он. – Он слишком стесняется подойти сам. Сказал, что это сюрприз.

Амритананда протянул мне потрепанное изображение Девы Марии.

-Что? – удивился я. – Это же самое ценное, что у него есть!

Амритананда улыбнулся.

-Да, – ответил он, – и именно поэтому он отдаёт её вам.

Я долго смотрел на изображение. Когда настал момент прощального киртана, я  вышел на сцену перед огромной толпой. Глубоко задумавшись об Антони, я не знал, что сказать. После нескольких секунд молчания я начал:

-Дамы и господа, как все вы знаете, это последнее представление нашего вечера, а также завершающая часть нашего фестивального сезона.

Я помолчал несколько секунд.

-Сейчас, – объявил я, – я хочу посвятить этот последний киртан дорогому другу, который значит для меня очень много. Он научил меня видеть хорошее в других. Он научил меня смирению. Он дал мне веру в то, что святые имена Господа могут очистить сердце каждого.

Я опять сделал паузу и сказал:

-Это водитель нашего автобуса, Антони.

Толпа взорвалась аплодисментами. Я достал из кармана изображение Девы Марии и поднял его вверх, показывая всем.

-И он подарил мне самый лучший подарок, который мне когда-либо дарили, – сказал я, – подарок от всего сердца.

Я окинул толпу взглядом.

-Антони, – сказал я, – если ты там, – этот киртан для тебя.

Все преданные присоединились ко мне на сцене, и я начал киртан. Через 15 минут все мы пели и танцевали в блаженстве. Перед сценой танцевала большая группа детей.

Я пел с закрытыми глазами. Когда я их открыл, то увидел что Антони пробирается сквозь толпу к сцене. Он сел в первом ряду, закрыл глаза и стал сосредоточенно слушать. Через несколько секунд по его щекам катились слёзы.

“Мой дорогой Господь, – тихо сказал я, – только посмотри на силу Своих святых имён”.

Через 45 минут я подвёл киртан к завершению. Я встал, чтобы последний раз попрощаться этим вечером – и в этом сезоне – и увидел, что Антони все ещё сидит в переднем ряду, с опущенной головой.

-Дамы и господа, прежде чем мы расстанемся, я хотел бы, чтобы вы попросили подняться на сцену человека, который подарил мне сегодня вечером этот особый подарок: Антони.

Люди зааплодировали, и Антони поднял глаза. Несколько мгновений он нервно ёрзал, потом посмотрел на меня и улыбнулся. Он медленно встал и пошел к сцене. Чем ближе он подходил, тем громче звучали овации. Когда он взошел на сцену, мы обнялись.

На этот раз сюрприз был у меня. Я достал из-за спины коробку в подарочной упаковке и протянул ему.

-Сегодня, – сказал я в микрофон, – я купил подарок моему любимому водителю автобуса.

Публика засмеялась, а Антони открыл подарок. Его глаза широко раскрылись, когда он увидел внутри плейер для компакт-дисков. Там же был диск со всеми бхаджанами, которые мы пели на протяжении тура. Его глаза снова наполнились слезами, он повернулся и расцеловал меня в обе щеки.

-Дамы и господа, – сказал я, – какой удачный момент для завершения нашего фестивального тура. Мы прощаемся с вами и надеемся снова встретиться следующим летом на этом фестивале любви.

Я сам с трудом сдерживал слёзы.

 

Когда богатства или знания из мириадов всех вселенных и станут собраны все вместе,

то и тогда им не сравниться  с крупицей славы Кришна-намы.

Святое имя Кришны – и жизнь моя, и назначенье жизни.

Оно – то средство, которым я достигну цели жизни.  

[ Шрила Рупа Госвами,  “Падьявали”, текст 23 ]

 

Необычный фестиваль

, ,

Том 7, глава 12   

2 – 7 августа 2006 

 

 

После Вудстока мы снова вернулись на Балтийское побережье. Это было нелегко. Все 250 преданных устали после 18 фестивалей в июле, не говоря уже о Вудстоке. Только их решимость служить гуру и Гауранге сделала возможным проведение фестиваля в Джвижино всего лишь после 3-дневной передышки.

Утром мы провели Харинаму, во время которой приглашали всех на программу, и вечером пришло 5 тысяч людей. Нам, определённо, помогали полубоги: во время Харинамы на пляже было солнечно, но после обеда небо заволокло тучами, и большинство людей ушли с пляжа прямо на нашу программу.

 

деван бхавайатанена

те дева бхавайанту вах

параспарам бхавайанта

шрейах парам авапсйатха

“Довольные вашими жертвоприношениями,

полубоги дадут всё необходимое, и тогда,

благодаря такому взаимодействию людей и полубогов,

в мире воцарится благоденствие”.

[ Бхагавад-гита 3.11 ]

 

После грандиозной и величественной Мирной Деревеньки Кришны на Вудстоке, этот фестиваль казался маленьким, но это ничуть не умаляло качеств пришедших гостей. Я зашел в палатку с книгами. Кто-то фотографировал наши прекрасные Божества, Шри Шри Гандхарвика Гиридхари, а кто-то рассматривал книги Шрилы Прабхупады.

Когда из палатки вышли женщина с девочкой, ко мне подошел Радха Чаран дас.

– Гуру Махарадж, – сказал он, – эта 11-летняя девочка – один из самых удивительных детей, каких я когда-либо встречал.

Когда они с матерью вошли в палатку, она сразу же подошла к алтарю. Она стояла со сложенными ладонями и долго смотрела на Божеств.

Ее мать сказала, что они впервые встретили преданных, но ее дочь демонстрирует удивительную преданность ко всему, что мы делаем. Она сказала: “С самого детства моя дочь постоянно говорит `Харе Кришна`. Я не знаю, откуда она об этом узнала. Я никогда не учила ее этому. Я ничего не знаю о вас. Однажды она попросила меня купить ей сари. Представляете? Где я могу купить сари в маленькой польской деревне? 2 года назад она повергла в шок священника и прихожан во время мессы, когда отказалась от облатки. Она сказала священнику, что она преданная Кришны. В этом году на уроке религиоведения она сказала учительнице, что все религии мира хороши, но только в Индии люди по настоящему знают, кто такой Бог. И на заявление о том, что индусы сумасшедшие, раз не едят мяса, она ответила, что убийцы животных будут страдать много жизней. Моя маленькая дочь проповедует реинкарнацию! Когда сегодня утром она увидела вас поющих на пляже, ее лицо просияло как никогда  прежде, и  она  настояла  на том,  чтобы  мы  пришли  к вам  на фестиваль.  А когда она увидела вас поющих со сцены, она заявила, что это лучший способ молиться, и теперь я не могу оттащить ее от вашего алтаря. Только посмотрите. Она так пристально смотрит на статуэтки, как будто влюбилась в них”.

 

Радха Чаран светился от радости.

– Что Вы об этом думаете, Гуру Махараджа? – спросил он.

– Знаешь, – ответил я, – я думаю, что по всей планете рождаются преданные, чтобы продолжить дело, начатое Шрилой Прабхупадой.

 

пурвабхйасена тенаива

хрийате хй авашо ‘пи сах

джигйасур апи йогасйа

шабда-брахмативартате

Обладая божественным сознанием, развитым в предыдущей жизни, такой человек естественным образом получает возможность заниматься йогой, даже не ища ее. Трансценденталист, стремящийся обрести духовное знание, всегда стоит выше обрядов и ритуалов, рекомендованных в шастрах.

[Бхагавад-гита 6.44]

 

Выйдя из книжной палатки, я увидел главу охранного предприятия, обеспечивающего порядок на нашем фестивале. Он был частью команды из 4-х человек, которые защищали фестивали на протяжении месяца вплоть до Вудстока. Их сменила другая группа, но он был в форме, как будто на дежурстве.

– Какой сюрприз! – сказал я. – Я думал, что ты уехал домой, в отпуск.

Он рассмеялся.

– Да, – сказал он, – я в отпуске, на вашем туре. Уехав домой, я стал так сильно скучать по фестивалю, что решил вернуться сюда вместе с семьей. Они смотрят выступление на сцене, а я смотрю за порядком.

– В самом деле? – удивился я. – Ты хочешь сказать, что работаешь во время отпуска?

– Я не считаю это работой, – ответил он, – это удовольствие.

– Воистину он на пути назад к Богу, – подумал я. – Он совершает преданное служение, не помышляя о материальной выгоде.

Подойдя к ресторану, я заметил мужчину, которого видел сегодня утром на харинаме. Когда преданные вышли на мягкий песок пляжа, многие сняли обувь.

Один из преданных собрал ее в большой пакет и шел позади харинамы, неся его на плече на случай, если кому-нибудь понадобится обувь. Как только мы двинулись, этот человек, прежде загоравший, встал и спросил, может ли он понести сумку. Сначала я подумал, что он шутит, но он взял сумку и шел за нами в течение часа, пока мы шли туда и обратно. У меня сложилось впечатление, что он умственно неполноценный, но когда я увидел его вечером, он был хорошо одет, его сопровождали столь же хорошо одетые жена и двое детей, и я понял, что он высокообразованный человек.

“Удивительно, – думал я, – человек такого ранга вдохновился совершить столь смиренное служение преданным”.

Тут я увидел, как Нандини разговаривает с мужчиной и женщиной за столом рядом с рестораном. Она жестом позвала меня, и представила их как отца и дочь. Мужчина был пекарем в городе, где располагалась наша летняя база.

– Его жена недавно умерла, – сказала Нандини.

Девушка повернулась ко мне.

– Нандини была столь добра, что помогла нам смириться со смертью моей матери, – сказала она. – В вашей философии глубокий смысл. Моя мать ушла, но я знаю, что она живет где-то еще и продолжает свой путь к Богу. Сначала меня привлекали культурные стороны вашего фестиваля – музыка, танцы, театральные представления, но сейчас я понимаю, что вы даете намного больше. Ваша философия дает цель и высшее понимание жизни.

Неожиданно в разговор вмешалась женщина, сидящая за этим же столом.

– Извините, что перебиваю, – сказала она, – не хочу показаться грубой.

– Все в порядке, – сказала Нандини.

– Я не могла не слышать вашу беседу с этой юной леди, – продолжила женщина, – должна сказать, что ваша философия произвела впечатление и на меня также. Я пришла на ваш фестиваль второй раз. В том году я была так скептически настроена, что даже не поговорила ни с кем из вас. Я просто смотрела, что происходит вокруг. На самом деле, я даже не знаю, что заставило меня снова прийти в этом году. Но, услышав, что эта леди сказала о своей матери, я изменила свою точку зрения. Вы предлагаете действительно выдающиеся решения жизненных проблем.

– Могу я спросить, кто вы? – спросила Нандини.

Женщина улыбнулась. – Я юрист из Варшавы, – сказала она.

Нандини повернулась к ее мужу.

– А Вы чем занимаетесь? – сказала она.

– Если скажу – не поверите, – ответил он.

– Он один из самых влиятельных политиков в Польше, – сказала его жена.

В этот момент менеджер сцены подал знак, что через 5 минут я должен давать лекцию. Я извинился.

– Мы послушаем, чтобы узнать больше, – сказал муж.

Поднимаясь на сцену, я вспоминал сотни лекций, которые дал в течение тура:    “Я всегда должен помнить, насколько они важны, – думал я. – Некоторым, как, например, отцу и дочери, с которыми я только что познакомился, это знание облегчает страдания материального существования”.

Я смотрел со сцены на людей, и среди собравшейся толпы видел мать и ее 11-летнюю дочку, директора охранного предприятия, мужчину, нёсшего сумку с обувью, пекаря и его дочь и юриста и политика – все горели желанием слушать.

– Леди и Джентльмены, – начал я. – Большое спасибо за то, что пришли и приняли участие в этом великом событии. Как многие из вас уже поняли, это необычный фестиваль, он представляет духовную культуру, которая поднимает нас на трансцендентную платформу. Мы призываем вас провести этот вечер с нами и соприкоснуться с чудесным миром сознания Кришны, миром, который находится за пределами двойственности материальной жизни, миром вечности, знания и блаженства.

Когда я говорил, я увидел, что все те люди, с которыми я познакомился в этот вечер, одобрительно кивали. Что может доставить больше удовольствия слуге Господа?

 

“Шри Чайтанья Махапрабху лично путешествовал по всей Индии, распространяя повсюду культ бхакти. Тем самым Он показывал пример последователям. Поэтому, каждый должен распространять культ преданного служения. Вайшнав особенно заинтересован в пара-упакара, в том, чтобы делать добро другим. Шри Чайтанья Махапрабху хотел, чтобы Его миссия распространилась по всему миру. Следуя по Его стопам, мы стараемся нести Его послание. По Его милости, люди всерьез воспринимают это движение”.  

 [ Шри Чайтанья-чаритамрита, Мадхья 25.264, комментарий ] 

 

Игры наших дней

, , ,

Том 7, глава 11  

27 июля – 1 августа  2006

 

В течение целой недели преданные трудились день и ночь, чтобы Мирная Деревенька Кришны была готова к началу фестиваля Вудсток. По вечерам жители Коштына, близлежащего городка, приезжали посидеть на травке и поглазеть, как преданные устанавливают палатки. Они хлопали в ладоши  и одобрительно кричали каждый раз, когда рабочие поднимали очередную деталь металлической конструкции основного шатра или устанавливали очередной фонарный столб.

– Когда мы приехали в первый раз, жидели города в страхе сторонились нас, – как-то вечером сказал Джаятам даса. – На второй год они приходили движимые любопытством. Но в этом году они приходят, похоже, потому, что мы им действительно нравимся.

В этот момент мимо прошла группа молодых священников, демонстративно не обращая на нас внимания.

– Хотелось бы, чтобы это относилось ко всем, – сказал я.

За 2 дня до начала фестиваля мы с Джаятамом и Нандини даси отправились на основную сцену, чтобы встретиться с главным организатором Вудстока, Юреком Овщаком. Я не видел Юрека с прошлогоднего фестиваля и поинтересовался у Джаятама, как его здоровье.

– У него все хорошо, – ответил Джаятам. – Он беспокоился, будет ли достаточно охраны, но все разрешилось. Ожидается хорошая погода, поэтому у него хорошее настроение. Кое-что его беспокоит, но это происходит каждый год.

– И что же это? – спросил я.

– Одна христианская группа, – сказал он. – Каждый год они проповедуют здесь в настроении непримиримого прозелитизма, насаждая атмосферу религиозной вражды. И хотя он обычно доброжелателен ко всем, в этом году он хочет отказать им.

Мы обошли основную сцену и наткнулись на Юрека. Мы тут же обнялись.

– Махараджа, – сказал он, – мы вместе проводим этот фестиваль уже 11 лет. И благодаря нашему сотрудничеству, каждый год нас сопровождает успех. Лидеры христианской группы, которая противостояла нам последние несколько лет, посетили меня сегодня утром. Вам будет приятно узнать, что в этом году они согласились примириться и сотрудничать. Теперь все зависит от вас обоих.

Мои брови поползли вверх.

– В самом деле? – удивился я. – В прошлом году они открыто критиковали и вас, и нас.

– Да, – ответил он, – но в этом году они хотят поделиться своим посланием любви.

– Надеюсь, это произойдет, – сказал я.

По дороге назад, в нашу Деревеньку, Джаятам рассказал мне о планах на Вудсток.

– У нас будут палатки йоги, бхаджанов, вопросов и ответов, макияжа, астрологии, с книгами, разные выставки… На сцене главного шатра концертная программа будет идти в течение 15 часов. Мы будем раздавать прасад 24 часа в сутки. А также, ежедневно будет проходить харинама.

– И шесть Ратха Ятр! – добавила Нандини.

– Что? – воскликнул я. – Шесть Ратха Ятр? В самом деле?

– Вы не были на собрании вчера вечером, Гуру Махараджа, – сказала Нандини. –  Мы решили уделить больше внимания распространению нашего послания молодежи с помощью Ратха Ятр. Шествия будут проходить дважды в день по основной дороге Вудстока.

Ночью прибыла рок-группа Блэк Саммер Краш из Америки. Я познакомился с лидером группы, преданным по имени бхакта Скотт, когда посетил храм в Лагуна Бич в апреле. Когда я послал диск группы Юреку, он попросил, чтобы они играли на основной сцене Вудстока, и выделил им лучшее время.

Другие музыканты группы тоже симпатизировали сознанию Кришны, но, увидев, в каких спартанских условиях им придется жить (в одной из арендованных нами школ), они возмутились. И хотя была уже глубокая ночь, Нандини решила снять для них номера в гостинице. Когда она обзвонила близлежащие отели, выяснилось, что из-за Вудстока всё забронировано за несколько месяцев.

В последний момент, по милости Кришны, она нашла жилье даже лучше, чем можно было себе представить.

Она позвонила в гостиницу в 120 километрах от нас.

– Сожалею, – сказала администратор гостиницы, – но все номера давно забронированы. Подождите! Я узнаю Ваш голос. Вы звонили мне два года назад, когда искали весеннюю базу для участников вашего Фестиваля Индии. Вы помните?

– Дайте подумать, – сказала Нандини. – Да, припоминаю. В тот раз Вы тоже сказали, что мест нет, – рассмеялась она.

– Но мы так хорошо поговорили о жизни, – ответила женщина. – Многое из того, что Вы рассказали, помогло мне. И теперь мне бы хотелось Вам помочь. У меня есть зал для конференций и банкетов, которые я сдаю только очень важным гостям. Последний раз его арендовала группа политиков из Германии 3 месяца назад. Я буду счастлива предоставить несколько комнат вашей группе.

– А где это? – спросила Нандини.

– 15 минут езды от Вудстока, – ответила женщина.

Мы открыли нашу Деревню утром за день до начала основного фестиваля – этой традиции мы следуем уже много лет. Уже через несколько минут у нашей палатки раздачи пищи выстроилась огромная очередь молодых людей. Я присоединился к раздатчикам, и первый же человек, приветливо улыбнулся мне и сказал: “Я целый год ждал вашей еды”.

Чуть позже 100 преданных собрались на поле перед нашей огромной колесницей Ратха Ятры. Я коротко рассказал о значении Ратха Ятры и выдал преданным для раздачи 20 тысяч пестрых приглашений. Мы тянули колесницу по главной дороге фестивального поля, и молодые люди присоединялись к нам, пели и танцевали. Я заметил, что очень немногие выбрасывали наши приглашения, и сделал вывод, что большинство людей придут к нам в Деревеньку в следующие три дня.

В доказательство этого вечером наша Деревенька была заполнена молодежью, наслаждающейся прасадом, шоу на основной сцене и тем, что происходит в других палатках.

На следующий день состоялось официальное открытие Вудстока. Из любопытства я отправил Нандини и Джаятама на холм, где располагалась наша Деревенька в прошлом году. Там стояли 2 шатра, где в течение фестиваля должны были выступать разные известные писатели, поэты и шоумены.

Когда Джаятам и Нандини пришли туда, они увидели, что у одного из выступающих берет интервью съемочная группа. Джаятам и Нандини сразу же узнали в журналистке репортера Первого Канала, центрального телеканала Польши. Юрек впервые позволил национальному телевидению снимать Вудсток.

Джаятам и Нандини терпеливо ждали окончания интервью, а потом подошли и представились. После нескольких минут беседы журналистка приняла их приглашение посетить нашу Деревеньку.

Возвращаясь с  холма, Джаятам позвонил мне. А подойдя, прошептал, что национальное телевидение собирается снимать, как мы раздаем пищу. Я не мог поверить своим ушам.

Через несколько минут телевизионная группа уже снимала раздачу пищи и брала интервью у гостей.

– Я приехал на Вудсток по трем причинам, – сказал в камеру парень с ирокезом на голове. – Музыка, пиво и еда Харе Кришна.

Журналистка взяла интервью у одного из наших поваров, Кршна Самбандхи даса. Камера медленно двигалась, пока он перечислял продукты, которые нам предстоит приготовить.

– 4 тонны риса, – говорил он, – 2 тонны манки, 2 тонны сахара, 2 тонны замороженных овощей и 2 тонны дала.

– И все это предлагается Богу, Кришне, – закончил он с улыбкой.

После съемки, принимая прасад, журналистка наблюдала, как кипит жизнь в нашей яркой Деревеньке.

– Здесь столько всего, о чем можно было бы написать, – сказала она своему оператору.

Этим же вечером репортаж вышел в эфир в вечерних новостях, и его увидели миллионы людей.

Джаятам рассказал мне об этом.

– Представляете, – сказал он, – Юрек переместил нас вниз, чтобы избежать огласки, но в результате мы добились большей известности, чем могли бы вообразить.

– Это ваша с Нандини заслуга, – сказал я с улыбкой. – Ведь именно вы поднялись на холм и нашли съемочную группу. Есть поговорка: если гора не идет к Магомету, то Магомет идет к горе.

Джаятам выглядел озадаченным.

– Гора? Магомед? – переспросил он.

– Объясню после фестиваля, – рассмеялся я.

Вечером Блэк Саммер Краш играли на главной сцене для 150 тысяч людей. Они привлекли публику своим необычным стилем игры рок-н-ролла и вызвали восхищение толпы, спев в конце Харе Кришна. Кармен, жена бхакты Скотта, вела киртан, а люди стояли пригвожденные к месту трансцендентной вибрацией.

Два последних дня Вудстока, мы выкатывали колесницу Ратха Ятры пораньше, в самом начале программы. Только мы начали тянуть ее по дороге переполненной людьми, как неожиданно появилась еще одна съемочная группа, и, сняв поющую и танцующую толпу, они стали снимать арати, которое предлагалось Божествам Джаганнатхи, Баладевы и Субхадры на колеснице.

– Кто это? – прокричал я польскому преданному.

– Второй канал, – крикнул он мне в ответ, – второй по величине телеканал в Польше.

Я посмотрел на колесницу и увидел гору фруктов, лежащую около Божеств.

– Харибол! – закричал я пуджари, – начинайте бросать фрукты в толпу.

– Так ведь арати идет, – крикнул в ответ мне один из них.

– Неважно, – проорал я. – Национальное телевидение снимает!

Все они застыли, озадаченно уставившись на меня.

Я подбежал к колеснице, запрыгнул на одно из больших колёс, перелез через ограждение и схватил несколько фруктов. Обернувшись, я стал бросать яблоки, бананы и апельсины в толпу. Толпа взревела от удовольствия, и все стали тянуть руки, стараясь поймать летящие фрукты. Некоторые демонстрировали чудеса акробатики, чтобы поймать фрукты. А другие, не столь ловкие, подбирали их с земли. Один парень, стараясь поймать летящий банан, поднял обе руки и банан, лопнув, перепачкал мякотью всё вокруг.

Куча подростков одновременно пели, танцевали и ели фрукты.

В тот же вечер эту чудесную сцену показали в новостях по Второму Каналу. На заднем плане было слышно громкое воспевание святых имен Кришны.

Позже в этот же день Расикендра даса, наш шеф-повар, уверил меня, что мы распространим больше прасада, чем в прошлом году.

– Мы раздадим больше 115 тысяч порций в этом году, – сказал он, уставший, но сияющий.

Днем, когда я проходил мимо палатки “Вопросы и Ответы”, там был Тришама даса, отвечавший на вопросы гостей. Увидев меня, он вышел поговорить.

– Качества молодых людей на Вудстоке выше, чем когда бы то ни было, – сказал он, – палатка “Йога” забита людьми с самого открытия. Эти люди жаждут получить сознание Кришны, как никогда прежде.

После обеда Ратха Ятра отправилась в свое шестое, заключительное шествие. Величественная колесница с красно-желто-белым куполом, колышущимся на легком ветру, казалось, плыла по океану людей.

Мне показалось, что эта Ратха Ятра была еще более милостива, чем та, свидетелем которой я был в Святой Дхаме в Джаганнатха Пури, потому что здесь Господь Джаганнатха давал Свои благословения парням и девушкам Запада, столь обусловленным материальной жизнью.

 

“Шрила Вишванатха Чакраварти Тхакур писал, что также как огонь светильника не так заметен при солнечном свете, как в тени, или бриллиант не так сверкает на серебре, как на тарелке из синего стекла, так и игры Господа Говинды в трансцендентной обители Вайкунтхи не столь удивительны, как в царстве Майи. Господь Кришна приходит на землю, и в темноте материального существования эти сияющие, дарующие освобождение игры доставляют безграничное наслаждение преданным Господа”.     

[Шримад-Бхагаватам 10.14.37, комментарий]

 

Пока мы шли по дороге среди тысяч молодых людей, последний раз воспевая на этом фестивале, многие кричали нам:

– Харе Кришна!

– Замечательная еда!

– Нам нравится ваша Деревенька!

В какой-то момент я остановил колесницу и взял микрофон. Я стал вести киртан и быстро довел его до апогея. Вдруг  молодой человек в состоянии алкогольного ступора, покачиваясь, вошел в киртан. Его вид навевал ужас: неряшливые волосы, грязное тело, рваная одежда, одна рука в гипсе, нож за поясом… С диким взглядом он остановился передо мной, что-то бессвязно бормоча.

Моей первой реакцией был страх, потом шок. Затем я успокоился. “Узрим же силу святых имён”, – подумал я.

Я взял его за руку и стал танцевать. Когда мы начали танцевать с ним перед Джаганнатхой, господом Вселенной, его полузакрытые глаза расширились от изумления. Глядя на нас, преданные стали танцевать с еще большим энтузиазмом, и скорость киртана нарастала. Мы с моим новым другом стали безудержно отплясывать. Он изо всех сил пытался повторять слова маха-мантры, и на его лице расплылась большая улыбка.

Будучи сильно пьяным, он быстро выдохся. Я стал петь: “Нитай Гаура Хари Бол!”

Вдруг он развел руки и бросился меня обнимать. Преданные неистово зааплодировали, а он поцеловал меня в щеку, схватил микрофон и запел сладким голосом: “Нитай! Нитай! Нитай!”

Затем он взял церемониальную метлу и стал подметать дорогу перед колесницей Господа Джаганнатхи. Приняв это как знак Господа, я дал преданным сигнал тянуть веревки, и мы продолжили движение, а наш друг подметал дорогу всю оставшуюся часть пути. Мы были очарованы играми Шри Чайтаньи Махапрабху в наши дни.

Как только мы повернули за угол, я, к своему удивлению, увидел группу человек в 400 христиан, возглавляемых несколькими священниками. Они пели, танцевали и размахивали флагами. Наши пути должны были пересечься метров через 50.

– Что же нам делать? – подумал я. – Повернуть, чтобы избежать столкновения или замедлить движение и пропустить их вперед?

Преданные смотрели на меня в ожидании знака. Я улыбнулся.

– Момент примирения, – сказал я сам себе, махнул рукой, и мы продолжили путь.

Через несколько минут две воспевающих группы соединились. Двигаясь вместе по широкой дороге заполненной гостями фестиваля, мы продолжали воспевать славу Господа. Была дружеская и уважительная атмосфера. Пока мы шли вместе, я обменялся несколькими улыбками со священниками. Многие молодые люди, проходящие мимо, видели эту дружеский атмосферу и одобрительно поднимали большой палец. Через 15 минут группа христиан свернула в сторону.

Это была столь разительная перемена по сравнению с прошлым, что мне хотелось бы, чтобы Юрек и многие другие увидели это.

Считаю, правда, что Господь выполнил мое желание, потому что этим же вечером в крупнейшей газете Польши, Gazeta Wyborcza, была опубликована статья, озаглавленная “Харе Кришна и Иисус – Терпимость на фестивале Вудсток”.

Последний параграф подвел итог встречи:

“В среду колесница Господа Кришны, которую тянули по главной дороге Вудстока его преданные, встретилась с процессией христиан. “Харе Кришна!” – пела одна группа. “Иисус Господь!” – отвечала другая. Когда они встре-тились, два радостных танцора – католический священник и преданный Кришны – вышли вперед. К изумлению толпы, они стояли лицом к лицу, улыбаясь и покачиваясь, каждый в ритм своей мелодии. Это продолжалось минут 20, хотя мы надеялись, что это будет длиться вечно”.

Возвращаясь и воспевая в наш фестивальный городок, и на протяжении последних часов Вудстока, я вспоминал слова Юрека, которые он произнес перед началом фестиваля: “Они согласились работать в духе примирения и сотрудничества. Теперь все зависит от вас обоих”. Был ли это Господь Кришна, пасущий коров, или юный Иисус Христос, пасущий овец, похоже, великий фестиваль Вудсток был очищен от всякой вражды, и обе группы могли свободно делиться своим посланием любви.

 

“Тогда волк будет жить вместе с ягненком, и барс будет лежать с козленком; и теленок, и молодой лев, и вол будут вместе, и малое дитя будет водить их”.

[ Библия, Ветхий завет, Книга пророка Исайи, 11.6 ]