,

Таких, как ты, очень немного

Том 11, глава 12

 

Дорогой Пурначандра Госвами,

Пожалуйста, прими мои самые смиренные поклоны. Слава Шриле Прабхупаде!

С великой скорбью я узнал о твоем внезапном уходе из этого мира. И хотя мы, готовясь к этим неминуемым событиям, постоянно слушаем о них из шастр, все же, всякий раз, когда они случаются, мы оказываемся неподготовленными. Вот и сейчас я с трудом могу поверить, что тебя уже нет с нами.

Уход твой повергает мое сердце в глубокую печаль. Говорится, что время лечит все раны, но это утверждение неприложимо к уходу Вайшнавов. На самом деле рана становится глубже, когда мы вспоминаем о них и об их вкладе в развитие этого исторического движения, распространяющего по всему миру учение Шри Чайтаньи Махапрабху.

Нет сомнений, уход твой благоприятен, ведь ты отправился назад к Богу. Пусть это и так, но мы-то все – твои духовные братья, ученики, друзья – остались здесь и горюем по тебе. Твое возвращение в духовный мир – приобретение для преданных той трансцендентной обители и трагичная потеря для нас. Не только для нас, но и для всех обусловленных душ, что могли бы тебя встретить, останься ты чуть подольше.

Преданные твоего уровня всегда сосредоточены на миссии своего духовного учителя – проливать свет учения Господа во благо других. Когда такой проповедник уходит, свет этот тускнеет, и мир становится чуть темнее.

Мы были друзьями. Бывает, люди роняют небрежно: “О, это мой друг, и этот тоже” или “Да я его знаю. Он мой друг”. Но дружба в сознании Кришны – это не что-то легковесное. Только по особой милости Кришны можно стать кому-то дороже жизни. Такая дружба основывается не на общности материальных желаний, она формируется и развивается в служении гуру и Гауранге. И она углубляется и становится все более нектарной благодаря опыту счастливой совместной проповеди сознания Кришны.

Товарищеские отношения, которые сложились у нас во время проповеди в Англии, России и Индии, всегда вдохновляли меня. Казалось, что у нас была естественная тяга друг к другу, хотя мы и были очень разными. Ведь говорится, что противоположности притягиваются. Я по своей природе более открытый и общительный, а ты из-за своего смирения частенько был застенчивым и сдержанным. И все же нас, таких разных, объединяло много общего: киртаны, лекции и ежегодные поездки в Шри Вриндаван хаму.

Фактически, это твое стремление к Враджа-бхакти, твой решительный настрой достичь ее, ради чего ты старался приезжать в Шри Вриндаван дхаму при любой возможности и оставаться там как можно дольше, совершая бхаджан, и покорили меня. Ты часто проводил карттику в дхаме, изучая шастры и повторяя святое имя с неустанным вниманием.

Благодаря своей начитанности ты глубоко понимал священные писания и обладал уникальной способностью делиться своим пониманием с другими. Это было видно во время твоих лекций и семинаров, – они всегда пользовались успехом у преданных. Ты проповедовал всего в нескольких странах и не был широко известен в ИСККОН, потому я был счастлив, когда в Джи-Би-Си по достоинству оценили твои способности и поручили создать и возглавить Комитет по соответствию шастрам.

Я никогда не забуду, как однажды твое знание писаний выручило меня, не обладающего такой глубокой эрудицией, в трудной ситуации. Как-то во время карттики я присоединился к большой парикраме, направлявшейся к Вишрама Гхату на границе Вриндавана и Матхуры. Возглавлял ее Радханатха Свами, и там были многие мои прославленные духовные братья: Дина Бандху Прабху, Бхакти Чайтанья Махараджа, Б.Б. Говинда Махараджа и другие.

Сотни преданных со всего мира заполнили множество автобусов, и мы отправились на парикраму. По милости Кришны я сидел рядом с тобой. Тут мы получили сообщение от Радханатхи Свами, что всех духовных братьев попросят сказать несколько слов. Я забеспокоился, потому что знал очень мало (если не сказать, ничего не знал) об играх, которые проходили в Вишрама Гхате.

Когда я сказал тебе об этом, ты улыбнулся.

– Я тебе расскажу, а ты запиши, – сказал ты, – а потом будешь опираться на свои записи во время рассказа.

Ты стал описывать игры, происходившие в Вишрама Гхате, в мельчайших деталях, вставляя забавные истории и откровения, так, как это сделал Вишванатха Чакраварти Тхакур и другие. Ты посоветовал мне перечитать записи, пока мы добираемся до этого святого места, чтобы, когда я начал говорить о том, чем ты со мной поделился, это выглядело естественно. Прямо перед нашим прибытием ты досконально проверил меня, чтобы убедиться, что я говорю от всего сердца.

Мы приехали в Вишрама Гхат. Около семисот преданных расселись в этом благодатном месте, а наши духовные братья сели лицом к ним. Меня попросили выступить первым. Я занял место у микрофона и взглянул на тебя, а ты подмигнул мне, давая понять, что все будет хорошо. Я начал говорить, и поскольку не раз перечитал свои записи, описания игр и развлечений просто полились у меня из уст. Это было удивительным, трансцендентно приятным переживанием.

После этого многие преданные подходили поблагодарить меня за речь, – даже Радханатха Свами.

– Я и не предполагал, – сказал он, – что ты такой расика-бхакта со столь глубокими реализациями и таким пониманием шастр.

Я не мог не признаться ему, что узнал все это от тебя всего час назад.

Так я был спасен, и никто не узнал о пробелах в моих познаниях, – благодарю тебя за это еще раз. Ты был моложе меня и в этой жизни занимался преданным служением меньше лет, чем я, но ты был более продвинут во всех отношениях.

Я так сожалею, что в этой жизни ты не получил того признания, которого заслуживал. Иногда такое признание предоставляет преданному лучшие условия, чтобы делиться своим пониманием и опытом с другими людьми, обретающими все блага от подобного общения.

На Земле так мало людей, подобных тебе, Махараджа, так мало тех, кто готов пожертвовать всем и вся ради проповеди миссии Господа Чайтаньи Махапрабху. Особенно после принятия санньясы, ты целые дни напролет был занят, делая столько всего, чтобы делиться своей удачей с другими.

Мне будет тебя не хватать. Твоим духовным братьям и сестрам будет не хватать тебя. Твоим ученикам будет не хватать тебя. И людям в Боснии, Хорватии и России будет не хватать тебя, хотя они этого могут и не знать. Воистину великое бедствие, катастрофа обрушилась на общество – ушел верный и талантливый Вайшнав, который занимался высшей формой благотворительности. Сотни миллиардов невежественных душ не могут сравниться с одним смиренным Вайшнавом, подобным тебе.

Мир не знает, кого он потерял. Однако мы знаем, и потому помним о тебе, сохраняя в своих сердцах. И думаю, что мы не одиноки. Служение, совершенное тобой и преданными, подобными тебе, будет признано обитателями высших планет. Почему бы и нет? Можно не сомневаться, твой духовный учитель, Шрила Прабхупада, оценил тебя по достоинству, а он – это все полубоги, вместе взятые.

В день церемонии самадхи, я, как и многие другие, с почтением предлагаю тебе мои последние, самые смиренные поклоны. Я буду считать великой удачей, если в следующей жизни мне вновь посчастливится заниматься служением рядом с тобой.

Твой слуга, друг, почитатель и духовный брат
Индрадьюмна Свами

,

Священные бусы

Том 11, глава 11

11 декабря 2010

Однажды утром, когда я читал джапу в своем доме во Вриндаване, мой ученик Нароттам дас Тхакур дас пришел повидаться со мной. Предложив свои почтительные поклоны, он сказал:

– Гуру Махарадж, я так давно не был на Говардхане. Если сегодня у вас для меня нет никакого служения, не могли бы вы благословить меня отправиться на парикраму вокруг холма Говардхана.

– Хорошо, поезжай, – сказал я. – Только возвращайся вовремя к вечерней программе. Я бы поехал с тобой, но мне нужно еще сделать кое-что важное.

Когда он уходил, в голову мне пришла одна мысль, и я сказал:

– Будь внимателен. На парикрамах по Вриндавану никогда не знаешь, что за милость поджидает тебя.

Ранним утром следующего дня, когда я повторял мантру, Нароттам ворвался в мою комнату.

– Гуру Махараджа, – воскликнул он. – Вчера со мной случилось что-то совсем невероятное.

Оказалось, Нароттам взял такси до Говардхана и начал свою парикраму от Кусум Саровары. Шел он быстро и через несколько часов достиг южной оконечности Говардхана. Уставший, он побрел в сторону леса, решив там немного отдохнуть. И тут он увидел садху. Тот сидел и повторял на четках святые имена. Был он совсем худой, на макушке узлом был искусно завязан пучок спутанных волос, из одежды на нем были только кусок ткани на бедрах да чадар на плечах. Глаза его были закрыты, и выглядел он абсолютно умиротворенным, погруженный в медитацию на святые имена.

Нароттам подошел ближе и спросил:

– Мой дорогой господин… Могу ли я узнать, кто вы?

Садху открыл глаза. И ответил:

– Я слуга Гирираджа.

Нароттам был впечатлен его видом и тем, как безупречно садху ответил ему, так что он присел рядом и начал воспевать. Через полчаса садху поднялся на ноги и повернулся к Нароттаме.

– Я на парикраме вокруг Говардхана, – сказал он. – Хочешь пойти со мной?

– Да, конечно, – ответил Нароттам.

Вскоре они пришли к Апсара Кунде, священному озеру у подножия Говардхана и остановились, чтобы полюбоваться прекрасным пейзажем.

– Где вы живете, господин? – спросил Нароттам.

– Живу около Говардхана, – отвечал садху. ­­- Каждую ночь провожу в разных ашрамах.

– А где вы питаетесь?

– Это не проблема, – улыбнулся садху. – Во Вриндаване никто не голодает. Я прошу подаяние в деревнях, и жители всегда дают больше, чем я могу съесть. Обычно я раздаю остатки коровам или обезьянам.

В этот момент они проходили мимо группы отдыхающих паломников, которые устроили пикник.

– Джай хо Бабаджи! – крикнул один из них. – Пожалуйста, подходите, примите прасад вместе с нами.

– Вот видишь? – снова улыбнулся садху. – Своим преданным Гирираджа дает все необходимое.

Пообедав с паломниками, Нароттам и садху помыли руки в пруду неподалеку и отправились дальше. Они проходили по густому лесу,  и садху с любовью оглядывал Говардхан.

– Этот холм, Гири-Говардхан, – лучший слуга Кришны, – произнес он. – Радхарани, возлюбленная Кришны, сказала как-то Своим подругам: «Среди всех преданных этот холм Говардхана – наилучший. О подруги, холм этот дает Кришне и Балараме, а также их телятам, коровам и друзьям-пастушкам все необходимое: воду, чтобы пить, очень мягкую траву, пещеры, фрукты, цветы и коренья. Так холм выражает свое почтение Господу. Когда же его касаются лотосные стопы Кришны и Баларамы, холм Говардхана приходит в ликование».

Они прошли еще метров пятьдесят, и садху остановился.

– Давай-ка я покажу тебе одно место, куда я иногда прихожу воспевать, – сказал он.

Свернув с парикрамной дороги налево, они углубились в лес и остановились за одним ашрамом. Садху указал на вход в небольшом земляном холме.

– Это пещера Рагхавы Пандита, – пояснил он. – Рагхава Пандит был великим преданным Господа Чайтаньи, и, посещая Вриндаван, всегда приходил сюда для своего бхаджана. Это очень святое место. Пойдем, почитаем мантру у входа.

Когда они сидели и повторяли на четках, Нароттам повернулся к садху.

– Баба, а сколько вам лет? – спросил он. – Вы ведь явно не молоды, а ведете себя, как юноша.

– Мне девяносто, – ответил садху, посмеиваясь.

– И много времени вы здесь проводите? – уточнил Нароттам.

– Я прожил здесь всю свою жизнь, – ответил он. – С тех пор, как мне исполнилось десять, я обхожу Говардхан каждый день.

Нароттам был потрясен.

– Каждый день в течение восьмидесяти лет? Сколько же это всего парикрам?

– Количество не так важно, – сказал садху. – На парикраме вокруг Говардхана сердце очищается, и постепенно в нем просыпается любовь к Кришне.

Нароттам задумался над словами садху. Потом он заговорил:

– Мой духовный учитель – ученик Шрилы А.Ч.Бхактиведанты Свами, который покинул Вриндаван в преклонном возрасте, чтобы распространить любовь к Кришне по всему миру.

– Я знаю о Свами Бхактиведанте, – отвечал садху.

– Мой духовный учитель помогает своему гуру выполнять миссию, – продолжил Нароттам. – Он рассказывает о славе Вриндавана в таких местах, как Восточная Европа и Россия. И каждый год во время месяца Карттика он водит группу преданных на парикрамы по Враджу.

Глаза садху округлились.

– О, это очень хорошо, – сказал он.

– И во все свои поездки он берет с собой Говардхана-шилу, – сказал Нароттам.

Глаза садху расширились еще больше, и он произнес:

– Это действительно, просто замечательно.

Они продолжили читать джапу. Разглядывая садху, Наротам отметил, что тот носит две нити крупных бус из Туласи. Одни были темными, отполированными за долгие годы, на них висела большая серебряная кавача. Вторые кантхималы были поновее, и бусины были меньше по размеру.

Внезапно Нароттаме пришла в голову идея. Вдохнув поглубже, он начал:

– Бабаджи Махараджа, я заметил, что у вас две нитки крупных кантхимал на груди.

Он сделал небольшую паузу.

– Как вы думаете, могу я получить одну, в подарок моему духовному учителю?

Садху перестал повторять мантру и задумался на несколько минут.

– Да, – ответил он. – Я могу отдать.

Нароттам остолбенел. Он и не надеялся, что садху согласится отдать их.

Но тот постелил свой чадар на землю, бережно положил на него свои четки. Затем снял с себя бусы поновее.

– Я вырезал их сам, – и с этими словами он опустил их в руки Нароттаме.

Нароттам разглядывал бусы и не мог поверить в свою удачу. Но он поднял глаза, и взгляд его застыл на груди у садху, на хорошо видимых теперь старых кантхималах. Бусы были искусно вырезаны из узловатого дерева и выглядели так, будто были из другой эпохи. Что-то мистическое было в них.

– Бабаджи, – проговорил Нароттам чуть не умоляюще. – Мой духовный учитель был бы более благодарен за старые.

Глаза садху вновь округлились. Он стал перебирать бусины.

– Их подарил мне один садху сорок лет назад, – сказал он. – Он получил их от своего гуру, когда был маленьким мальчиком, а тот получил их от своего гуру за много лет до этого. Им больше сотни лет.

Нароттам потерял всякую надежду.

– Я тысячи раз обошел холм Говардхана в них. Каждый день, живя здесь, я омывался в Радха Кунде. Они вобрали в себя духовную силу всех молитв и мантр, что я прочитал, обращаясь к Гирираджу, – произнес садху.

Нароттам закивал и продолжил повторять мантру. И тут садху снова заговорил:

– Но я буду счастлив отдать их твоему гуру. Скажи ему, чтобы он продолжал рассказывать о славе Вриндавана, где бы он ни был.

Он снял старые бусы Туласи с серебряной кавачей и бережно передал Нароттаму в дрожащие руки. Нароттама сидел, разглядывая прекрасные бусы, трансцендентное произведение искусства, пропитанное преданностью святого.

– Но ты мне должен вернуть те бусы, – рассмеялся садху. – Что это за бабаджи без бус?

Нароттам отдал бусы поновее, а старые убрал в сумку.

– Ну хорошо, – улыбнулся садху. – Теперь давай продолжим нашу парикраму. Гирираджа-Говардхана ки джая!

Он встал и зашагал так быстро, что Нароттам с трудом  поспевал за ним. «Сколько же сил у этого садху», – думал он.

Чем быстрее тот шел, тем громче повторял джапу, и вскоре Нароттам совсем отстал. Садху все удалялся и, наконец, сосредоточенный на своем ежедневном ритуале обхождения Говардхана, исчез.

Нароттам остановился и заглянул в сумку, проверить, уж не пригрезились ли ему священные бусы.

«Гурудева будет так счастлив», – думал он.

Сидя в своей комнате, я завороженно слушал историю Нароттамы. Он закончил говорить, наконец достал бусы и вложил их в мои ладони. Когда я взглянул на них, то понял, что обрел дар безграничной милости.

Я медленно надел бусы и повернулся к Нароттаме.

– Как они смотрятся?

– Ну, они достаточно большие, – ответил он. – Обычно преданные такие не носят.

– Тем не менее, я должен их носить, – сказал я. – Это подарок святого. Кроме того, они наполнены духовным могуществом. Через несколько дней я уезжаю в Бразилию, в течение семи недель буду проводить там фестивали. Эти бусы будут меня вдохновлять. Хотя я покину святую обитель Вриндавана, я возьму Вриндаван с собой.

– Да, – ответил Нароттам. – Благословение подоспело вовремя.

Я стал изучать бусы и спросил Нароттаму, что находится в каваче. Тень смущения скользнула по его лицу, и он покраснел.

– Я забыл спросить, – ответил он.

– Как же так, – вздохнул я. – Ты не спросил садху, что внутри кавачи?

– Нет, Гуру Махарадж. Я был ошеломлен всем этим.

– Ладно, – сказал я. – Это только прибавляет таинственности этому делу. Что бы там ни было в каваче, оно преисполнено духовного могущества и ценности.

Я прижал бусы к груди и вернулся к воспеванию мантры.

«Я буду носить эти священные бусы до конца жизни, – думал я. – И однажды, как и этот садху, передам их другому преданному, кому их сила будет во благо».

Я вспомнил, как в 1972 году Шрила Прабхупада милостиво вручил мне дхоти из своего чемоданчика.

«Подарок Вайшнава – это очень особенная вещь, – сказал он. – С ним нужно обращаться со всем почтением».

 

 

 

 

, ,

Вспоминая Вриндаван

Хотя есть у меня возможность омываться в нектарном океане чистой любви к Кришне
и общаться с чистыми преданными непогрешимого Верховного Господа,

– не соглашусь поселиться, даже на мгновение, ни в одном другом священном месте, кроме Враджабхуми.
Пусть жители Вриндавана мне кажутся простыми, пусть наполняют слух мой никчемной болтовней,
все же молюсь, чтоб оставаться среди них, вечно проживая здесь, во Врадже.

[ Рагхунатха дас Госвами, “Враджа Виласа Става”, текст 105 ]

“Even if I have the opportunity to bathe in the ocean of pure love of Krishna, and even if I have the pure devotees of the infallible Supreme Personality of Godhead as my associates, I will not consent to live even for a single moment, in any sacred place other than Vrajabhumi. Even if the residents of Vraja appear to be ordinary, and even if they fill my ears with useless gossip, I pray that I may remain among them, eternally residing here in Vraja.”
[ Srila Raghunatha Das Goswami ]
, ,

Из “Уткалика-валлари”

“О великолепное, благоуханное древо желаний тамала, цветущее в лесу Вриндавана,

увитое лозой мадхави богини-повелительницы этого леса;

О дерево, сень славы которого защищает мир от несметного множества жгучих страданий, –

какие же удивительные плоды находят люди у Твоих лотосных стоп?

[ Шрила Рупа Госвами, Utkalika-vallari, стих 66 ]

 

1 сент 2003 (Дневник странствующего проповедника, том 5.9)

18 мар 2012 (том 12.4)